Сквозь другую ночь - Вадим Панов Страница 124

— При этом я допускаю, что преступник мог использовать сообщников втёмную, вплоть до того, что заманил их в реальное преступление какой-нибудь игрой, вроде квеста. В этом случае они до последнего мгновения не понимали, что всё происходит по-настоящему, растерялись, испугались и теперь убийца держит их на очень коротком поводке.

— Ну, это ты загнул, – не согласился подполковник. – Сколько Калачёвой и Дубовой тогда было? По двадцать пять? Не такие уж и дети, должны были понимать, что что-то не так… А если и не поняли, если действительно заигрались или согласились помочь убийце ради новых ощущений, то где срывы? Ты не хуже меня знаешь разницу между человеком, сознательно пошедшим на преступление, и случайным убийцей, тем более, согласно твоей версии, втянутым в преступление обманом. Кто-то выдержит, кто-то заставит себя выдержать, но кто-то обязательно сломается, и возникает вопрос: где срыв?

— Вениамин Колпацкий, – спокойно ответил Феликс. – Это же очевидно.

— Ага. – Шиповник вновь почесал подбородок. – Логично. Тут ты меня подловил: я о том убийстве позабыл.

Вербин промолчал.

— Колпацкий, да… – Подполковник быстро обдумывал новую, а точнее, старую, но позабытую информацию, встраивая её в предложенную Феликсом версию. – И по описанию подходит: добряк и подкаблучник. Такой мог сломаться.

— Так точно, Егор Петрович, мог.

— Убийца об этом узнал и принял необходимые меры… Нестыковку видишь?

— Вижу, Егор Петрович, – кивнул Вербин. – Странные эсэмэски с инструкциями.

— Именно. Если бы их присылал убийца, Колпацкий пошёл бы к нам. Наверное. Всё-таки его характеризуют как добряка, а не дурака.

— Убийца или кто-то по приказу убийцы мог разыграть Колпацкому схему с шантажом, – ответил Феликс. – Показать, что знает о соучастии Колпацкого в преступлении, и потребовать денег.

— В этом случае ему нужно было идти к убийце.

— Возможно, он и пошёл.

— Возможно, и пошёл, – задумчиво повторил Шиповник. После чего усмехнулся: – Я не верю, что у тебя нет кандидата на роль «серийника».

— Был, но исчез, – признался Вербин. – После разговора с Марией Черновой я почти не сомневался, что убийцей окажется Михаил Пелек. А потом увидел его в инвалидном кресле.

— Ну хоть что-то тебя ещё удивляет, – проворчал подполковник.

— Не смешно, Егор Петрович.

— Я не собирался тебя веселить, Феликс. И как раз хотел спросить, какого чёрта тебя понесло к Пелеку?

Побывав у профессора, Вербин понял, что этот вопрос обязательно прозвучит, и был к нему готов. А тот факт, что Шиповник начал разговор не с него, показывал, что пока дела складывались не настолько плохо, как старик пообещал при расставании.

— Что не так с Пелеком? – Феликс специально ответил таким образом, показывая, что не понимает причины постановки вопроса.

— С ним всё так, – ответил подполковник. – Даже слишком всё так. Это человек с очень большими связями.

— Я догадался.

— А до визита догадаться не мог? – проворчал Шиповник. – Посоветоваться со старшими товарищами, обсудить, так сказать, вопрос.

— Я ни в чём его не обвинял, Егор Петрович, и не обозначил никаких подозрений в его адрес. Мы просто поговорили. Даже не о нём.

— Пелек заявил, что о нём вы тоже говорили.

— Проявил здоровое любопытство.

— Не мне тебе напоминать, что когда офицер твоего уровня проявляет здоровое любопытство, люди начинают нервничать.