Последнее отражение - Наталья Тимошенко Страница 125

⁂

Дверь за Паулем захлопнулась с такой силой, что Лина вздрогнула, но не открыла глаза.

Может быть, Стефан все же ищет ее? Не может не искать, ведь прошло уже много времени. Он наверняка звонил ей, а она не ответила. Он должен был забеспокоиться и начать искать ее. Все ее прошлые мысли о нем были лишь истерикой, теперь же Лина ясно осознавала: Стефан ее ищет. И ее задача – продержаться, пока найдет.

Она сидела на холодном полу, уткнувшись лицом в колени и жалея, что руки связаны за спиной. Очень хотелось закрыть ими уши, чтобы не только не видеть, но и не слышать. Не слышать того, что происходит вокруг, потому что рядом с ней, в совершенно пустой комнате, кто-то был.

Сначала в углу раздалось шарканье, тихое, как если бы кто-то, не поднимая ног, но стараясь не привлекать внимание, медленно приближался к ней. Затем послышалось сиплое дыхание. Намного ближе, чем Лина ожидала. Тот, кто шел из угла, теперь стоял за ее спиной. Лина сжалась, уткнулась лицом в колени так сильно, что стало больно.

Послышался звук: тонкий, как натянутая струна неизвестного музыкального инструмента. За ним другой, будто ногтем провели по стеклу. А потом раздался голос. Даже не один, а словно шептали сразу сотни людей. Звали ее по имени, кричали, стонали, о чем-то просили. Лина пыталась не слушать, пыталась заглушить их голоса собственными мыслями, но они были громче. Тогда она запела какую-то дурацкую песню, сначала про себя, затем вслух.

И вдруг голоса стихли. И в этой абсолютной тишине Лина не слышала даже собственного дыхания. Она резко распахнула глаза, и оказалось, что руки уже не связаны за спиной и сама она не сидит на полу, а стоит напротив зеркала. Несколько долгих секунд Лина смотрела лишь на свое отражение, боясь, что оно начнет меняться, но ничего не происходило. Тогда она медленно обвела взглядом пустую комнату. Что-то было не так, но что именно, она не понимала. Ее окружали пустые серые стены, под потолком не шевелилась тусклая лампочка. Никаких посторонних теней, никакого шепота, но что-то все же заставляло волоски приподниматься на затылке.

А потом она поняла: дверь, которая еще недавно была слева, теперь оказалась справа. Лина вздрогнула и отступила назад. То же самое сделало ее отражение, но если у него за спиной было пустое пространство, то Лина уперлась в невидимую преграду. И тогда она поняла, что не смотрит на свое отражение, она и есть отражение.

Настоящая Лина смотрела на нее с испугом и не двигалась, а эта – отражение – до ужаса боялась пошевелиться. Она понимала: она не обычное отражение, не обязана повторять движения той. И именно это было страшно: Лине казалось, что, если настоящая заметит хоть малейшее несоответствие, все будет кончено. Стоит настоящей испугаться, отвести взгляд или разорвать контакт, и тогда эту затянет внутрь, в самое зеркало, без шанса вернуться. Что тогда станет с настоящей? Она сразу умрет или сойдет с ума? Пойдет прыгать с крыши или даже не очнется?

Казалось, Лина застряла в узкой щели между стеклом и зазеркальем, и удержаться здесь можно лишь ценою предельной осторожности. Настоящая Лина смотрела на нее с испугом и – Лина видела – хотела отойти, снова закрыть глаза.

— Не закрывай глаза, не закрывай глаза, – взмолилась Лина мысленно, боясь нечаянно пошевелить губами. – Смотри на меня, пожалуйста, пожалуйста, смотри на меня. Смотри на меня, пожалуйста. Смотри на меня.