Мужчина в тени - Мария Воронова Страница 134

— Когда у вас сын вырастет и захочет жениться, дорогая Ирина Андреевна, тогда и поговорим, — буркнула Нинель Владимировна.

— Спасибо, надеюсь, что память о вашей истории тогда поможет мне преодолеть материнский эгоизм! — Ирина не хотела хамить завучу, но что еще она могла ответить?

— Если вам больше нечего сказать, кроме лозунгов и общих мест, то разрешите откланяться! — Мельников щелкнул каблуками и склонил голову, кажется, издевательски. — Предупреждаю последний раз, если ваш Дима в самое короткое время не доведет до моей дочери, что между ними все кончено, то для него наступят самые неприятные последствия.

— О научной работе сразу пусть забудет, — пояснила Мельникова, — поедет укреплять Тихоокеанские рубежи как миленький.

— Вы опускаетесь до шантажа, — сказала Гортензия Андреевна.

— А как иначе, если они по-хорошему не понимают!

Мельников, кажется, хотел еще что-то сказать, но жена вытолкала его из класса.

Фаина Борисовна вырвала сигареты из рук дочери, распахнула окно и закурила.

— До понедельника выветрится! Вот на черта вы полезли, Гортензия Андреевна? Кто вас просил?

— Виновата.

— Перестань быть плохим, а стань хорошим, эта формула, может быть, с вашими мальками работает, а со взрослыми людьми — нет!

Гортензия Андреевна вздохнула:

— Да, простите, ошиблась. Почему-то Мельниковы казались мне приятными и адекватными людьми, которым просто необходима небольшая взбучка.

— Надеюсь, теперь вы сами видите, что нельзя родниться с этими идиотами? — Фаина Борисовна выпустила дым в окно, но он полетел назад.

— Ох, мама. — Нинель Владимировна замахала руками, выгоняя его обратно. — Лучше бы уж породнились! Лучше бы ты сохранила свою тайну, ей-богу.

— И до конца жизни приходила в свой собственный дом как бедная родственница?

Нинель Владимировна поморщилась:

— Зато теперь у Димочки будут серьезные проблемы! Он ведь работает на оборону, а у КГБ в этой сфере безграничная власть.

Ирине не верилось, что Мельников, добрый и отзывчивый сосед, способен так мелко мстить, но гнев оскорбленного отца, наверное, выше морали.

— Если я еще когда-нибудь полезу улаживать чужие проблемы, дайте мне хорошего пинка, — вздохнула Гортензия Андреевна. — Только мне так хотелось соединить влюбленных… Вы ведь тут правда поступаете с ними очень нехорошо.

Фаина Борисовна и Нинель Владимировна переглянулись.

Гортензия Андреевна усмехнулась:

— У меня нет своих детей, поэтому я не могу судить и раздавать советы, верно? Что ж, скажите это вслух, вы сегодня имеете на это право.

* * *

Зоя прожила у Лизы целую неделю. Это были грустные, но добрые и спокойные дни. Вечерами они с Аллой Александровной обсуждали сложные случаи у той на участке. Обычно кончалось тем, что Зоя звонила Косте Коршунову, детскому хирургу, за советом. Он разговаривал сухо и холодно, но проблему решал. Алла Александровна радовалась, мол, наконец-то коллега в доме, а то живешь как среди инопланетян, но Зоя понимала, что это простая вежливость и злоупотреблять гостеприимством не стоит. Тем более что это гостеприимство разрушило дружбу мамы и Аллы Александровны, такую же долгую и крепкую, как у них с Лизой.

Водворяясь на жестком диванчике в кабинете Лизиного папы, Зоя была уверена, что проведет на нем сутки, от силы двое. Дальше, представлялось ей, родители вернут ей паспорт и позовут домой.