Демон скучающий - Вадим Панов Страница 137

— Во-во, – поддакнул Кукк.

Фёдор бросил на жующего эстонца быстрый взгляд и взялся наконец за салат.

— Узнал что-нибудь о наследниках Абедалониума?

— Всё-таки думаешь, что он мёртв?

— А он объявился?

— Нет, нигде не объявлялся: ни здесь, ни там. – Кукк отодвинул пустую тарелку. – Теперь о том, что мне удалось узнать от европейских друзей-коллекционеров. Абедалониум вёл дела… Точнее, надеюсь, ведёт и будет вести… через агента. При этом агент клянётся, что у него никогда не было личных контактов с Абедалониумом – общение шло строго через Сеть. Агент получал картины, продавал их и переводил деньги на счёт в швейцарском банке. Распоряжение относительно четырёх картин из частной коллекции сделано две недели назад: после окончания выставки в Санкт-Петербурге они должны отправиться агенту. У него будет три месяца, чтобы выставить их в какой-нибудь крупной галерее или музее, но только если агент сочтёт нужным. Если не сочтёт, может сразу начать переговоры с аукционными домами.

— Пока в памяти свеж скандал, – пробормотал Селиверстов.

— Да, – подтвердил Кукк.

— Это последние непроданные работы Абедалониума.

— Да.

— Деньги за них отправятся в Швейцарию, и мы никогда не узнаем, кто их получил.

— Всё так. – Урмасу надоело отвечать однообразным «да».

— А «Демон скучающий»?

— Тоже отправляется агенту, но агент не раскрывает полученные на его счёт распоряжения.

— Его могут выставить на продажу?

— Хочешь прикупить?

Селиверстов ответил настолько выразительным взглядом, что Кукк смутился, взялся за горячее и, глядя в тарелку, произнёс:

— Думаю, судьба «Демона» находится в руках агента. Если сочтёт, что за картину можно выручить хорошие деньги – продаст.

— Ладно, забываем об этой линии, – решил Фёдор, ковыряя своё горячее. – Как Абедалониум узнал о делишках Ильяса?

— Мы до сих пор не знаем, как Абедалониум узнал о наших делишках, – язвительно заметил Кукк. – А ты интересуешься чужой историей.

— Если поймём, что случилось там, можем понять, что случилось у нас.

— Тоже правильно, – подумав, согласился Урмас. – Мы знаем, что Абедалониум написал портрет Сары. Но вряд ли Ильяс развлекался с ней при художнике.

— Думаю, Абедалониума заинтересовала смерть девочки, – медленно протянул Селиверстов. – Он видел её весёлой, а потом узнал, что она покончила с собой.

— И что?

— Он взломал компьютер Ильяса, – прежним тоном продолжил Фёдор. – Вот как он обо всём узнал: он взломал компьютер Ильяса.

— Он художник или хакер?

— Хм… – Селиверстов вновь задумался. – Вряд ли хакер.

— Вот.

— Но с ним работает хакер, это очевидно.

— То есть мы больше не считаем главным подозреваемым Колю Ферапонтова?

— Мы о нём не забываем, но… – Фёдор поднял указательный палец. – Первое: Коля до сих пор не предъявил нам ультиматум. А ведь если договариваться, то договариваться сейчас, потом на наши активы найдётся много желающих и не факт, что Коля хоть что-то получит.

— Это верно, – поёжился Кукк.

— Второе… – продолжил Селиверстов, пропустив мимо ушей замечание Урмаса. – Ни мы, ни Ферапонтов-старший, ни Орлик – никто из нас не имеет отношения к делишкам Ильяса. Единственное, что нас связывает – Абедалониум.

— А нас с Абедалониумом – Орлик.

— Старый ублюдок мог что-нибудь ляпнуть, похвастаться, например…