Дневник Берии - Алан Эмлин Уильямс Страница 137

Мы позавтракали и подошли к стойке «Британской авиакомпании трансокеанских воздушных сообщений», где я купил два билета первого класса до Йоханнесбурга на рейс, вылетающий в 7:30. Когда объявили время вылета, я заметил персонажа Хемингуэя, шагающего по взлетной полосе к двери туристического класса. Я выглянул посмотреть, нет ли человека с глазами навыкате, как при базедовой болезни, но он, казалось, исчез.

В полдень мы приземлились в аэропорту имени Яна Смэтса в Йоханнесбурге. На борт поднялся элегантный невысокий мужчина с седой бородой, вежливо попросил предъявить наши свидетельства о вакцинации и вручил каждому из нас таможенную декларацию, в которой мы должны были отметить, везем ли «огнестрельное оружие, сильнодействующие препараты, живой груз, книги, журналы и литературу…».

Внутри терминала огромные мужчины в розовых рубашках, белых шортах и гольфах цвета хаки с невозмутимой деловитостью проверяли паспорта и багаж. Я видел, как у турникета персонажа Хемингуэя встретила привлекательная женщина средних лет и незаметно его поцеловала, пока африканец нес его сумки к американской машине. Я смотрел, как они уезжают, но не мог придумать удовлетворительного объяснения, почему он должен был пересаживаться на другой самолет и увеличивать время в пути на два с половиной часа. Конечно, могло быть какое-то совершенно невинное объяснение: что ему нужно было встретиться с кем-то в Найроби, отправить срочное сообщение, что его жена ждала рейс «Британской авиакомпании трансокеанских воздушных сообщений», а он по ошибке сел на рейс «Свиссэйр» – хотя почему он предпочел ждать в Найроби, а не в Йоханнесбурге?

Мне стало не по себе, но я решил не делиться своими подозрениями с Татаной, пока не удостоверюсь окончательно. Вместо этого я отвел ее к стойке «Эйр Мадагаскар» – именуемой тут «Мад-Эйр» – трижды в неделю выполнявшей рейсы в Тананариве, столицу Мадагаскара. Нам повезло, самолет вылетал в тот же день.

На борту «Каравеллы» компании «Мад-Эйр» нас встретили две светловолосые стюардессы из Южной Африки и молодой стюард, похожий на капитана школьной крикетной команды. Большинство пассажиров были холеными молчаливыми индийцами в безукоризненных деловых костюмах и женщинами в изящных сари. В Дурбане самолет почти опустел. На борт поднялись несколько французов средних лет и полный африканец в белом костюме с золотыми кольцами на обеих руках. Сменилась и обслуга: две великолепные африканские стюардессы с алыми губами и волосами, убранными под шелковые банданы, и чернокожий стюард, принесший, как только мы оторвались от земли, бутылку шампанского толстому африканцу.

Два часа спустя мы приземлились в аэропорту Итаво, Тананариве. Первым вышел толстый африканец, поклонился на выходе из самолета и прошел через улыбчивую таможню и иммиграционный контроль, не предъявив ни клочка бумаги. Для остальных это было неприветливое место. Бледный малагасиец с полинезийскими глазами и отсутствующей пуговицей на форме проштамповал наши транзитные визы в паспортах вверх ногами.

Перед отъездом мы купили билеты в один конец на остров Реюньон, на утренний рейс из Парижа; затем взяли ветхое такси до Тананариве. На смену болотам и тощим джунглям сначала пришли хижины из гофрированного железа, потом маленькие кирпичные домики, серые виллы и, наконец, железнодорожный вокзал – здание в стиле позднего барокко с веерообразными окнами, окруженными херувимами и полуобнаженными мраморными девами.