Тетрадь князя Путятина - Елена Дорош Страница 14

— Чаю хочешь? – спросил он, подходя к шкафу, в котором они обычно хранили немудреные припасы: сухари с сушками, заварку и кусковой сахар.

— Спасибо, я домой заскочила. Вот, возьми, Фефа пирогов с собой дала.

— Пирогов? Это дело!

Воодушевившись, Шишов побежал за водой, а Анна раскрыла конверт с фотографиями по делу Путятина.

Ничего нового увидеть она не ожидала. Они с Лазутой все излазали вдоль и поперек. Однако ей хотелось внимательнее изучить те, на которых было тело жертвы. Обгорело оно неравномерно, поэтому еще оставалась надежда заметить что-то, имеющее отношение к причине смерти. Анна разложила снимки на столе, но сосредоточиться не дал вошедший Черенков.

— Вот хорошо, что вы здесь, – обрадовался он и, шагнув, положил на стол листок.

— Это что?

— Опись вещей Путятиной. В больнице взял. На всякий случай. Они сами спросили, нужно ли нам. У нее сумка с собой была, когда ее привезли. В приемном отделении сделали список. Я подумал: может пригодиться. И вот еще. Там указано, что было фото, так я велел нам отдать. На время, конечно.

— Фото?

— Ну да. Они с мужем снялись. Навроде парадной фотографии.

Анна взяла снимок. Фотография была сделана всего год назад. Наверное, на годовщину свадьбы или юбилея одного из них. Одеты Путятины были нарядно, как обычно одеваются на торжество. Мария Григорьевна сидела на стуле, Путятин стоял, положив правую руку жене на плечо. Оба напряженно, без улыбки смотрели в объектив. Обычные лица советских служащих. Посмотришь и тут же забудешь, потому что таких тысячи. Мария Григорьевна в самом деле выглядела изможденной, но несчастной не казалась. Не стали бы люди тратиться на поход в фотомастерскую, если бы не хотели запечатлеть важный для них момент.

Рука Путятина лежит на плече так, словно делала это не раз. Привычно лежит. Сразу чувствуется, что на снимке муж с женой, прожившие вместе немало и немало перенесшие. Знали бы они…

Вздохнув, Анна отложила фотографию на край стола.

— В вещах что-то необычное заметил?

— Нет. Квитанции, платок, кошелек, в кошельке два рубля. Все.

— Хорошо. Иди. Как вернется Локтев, сразу скажи. Нам пропуск на Путиловский нужен.

— Есть.

Анна склонилась над снимками. Ничего, за что можно зацепиться. Никаких следов насилия на теле обнаружено не было, но всегда есть вероятность, что криминалисты что-то пропустили. Или не пропустили, а просто не заметили. Не обратили внимания.

Шишов вернулся с чайником и сообщил, что еле вырвал его из рук девчонок из канцелярии.

— По пять раз за день чаи гоняют, а за чайник боролись, как Врангель за Перекоп в двадцатом!

Заварив чай прямо в кружке и поглядывая на румяный бок пирожка, выглядывающего из бумажного свертка, Шишов достал кусок сахару, хотел бросить в чай, но передумал. Вприкуску вкусней.

Анна еще несколько минут смотрела на фотографии, ничего интересного не обнаружила и решила уже составить компанию Шишову, как вдруг замерла над одним из снимков.

— Ань, налить тебе?

— Нет, – странным голосом ответила она.

— Смотри, а то все пироги уберу в одиночку.

— На здоровье!

И, вскочив, Анна без объяснений бросилась вон.

Сквозняк от распахнутой двери смахнул фотографии на пол. Шишов покосился, но подходить не стал.

— Неохота аппетит портить, – объяснил он самому себе. – После подниму.