Демон скучающий - Вадим Панов Страница 141

— «Серийник» не убивает, а наслаждается процессом убийства, каждым мгновением, включая подготовительные мероприятия. Он кайфует, когда готовит площадку и представляет, как затащит на неё жертву. Он тщательно подбирает молотки, представляя, как будет наносить удары. Он ловит каждый крик, каждый вздох жертвы. Каждая капля крови и раздробленная кость вызывают у него восторг. Убийца живёт ради этих мгновений и не позволит какой-нибудь мелочи испортить наслаждение. Тем более – последнее наслаждение. – Феликс выдержал паузу. – Полукресло должно было быть привинчено к полу.

— Но оно не привинчено.

— Я вижу.

— И о чём это говорит?

— Раз это не привычное место, откуда взяться соответствующему креслу? – подал голос криминалист. – А возиться она не стала.

Вербин выразительно посмотрел на полиэтилен, но промолчал. Никита поймал его взгляд и тут же поинтересовался:

— Что?

— Пока ничего. Перечисляю детали, которые вызывают у меня сомнения, – ответил Феликс и повернулся к криминалисту: – Вы нашли одежду и обувь, в которых Барби убивала девушку?

— Пока нет.

— Найдите обязательно… – Вербин посмотрел на Никиту: – Почему она переоделась перед самоубийством?

Гордеев пожал плечами.

По большому счёту, можно было заканчивать и возвращаться в город.

Феликс ещё раз оглядел подвал, «зону смерти», задержал взгляд на фотоаппарате Polaroid, уже упакованном в качестве улики; на стопке фотографий – убийца фиксировал каждый этап экзекуции; и спросил:

— Фотографии других жертв нашли?

— Ещё нет.

— Они должны быть здесь. Или в квартире. – Пауза, а затем взгляд на Никиту: – Есть ощущение, что будет закрыто несколько дел об исчезновении. Тех дел, которым примерно шесть лет.

— Догадываюсь.

— И ещё… – Вербин отвёл Гордеева в сторону, подальше от любопытного криминалиста, и тихо произнёс: – Ты можешь уговорить своих пока не раскрывать связь между смертью Барби и Абедалониумом?

— Почему?

— Потому что преступнику это нужно, но журналисты от него материалы не получили.

— А если получат?

— Тогда другое дело.

— А если не получат?

— Тогда посмотрим, откуда им станет известно о смерти Барби.

Несколько мгновений Никита обдумывал слова Феликса, а затем молча кивнул.

* * *

Ещё один мазок. И ещё. И маленький штрих там, где, кажется, всё уже закончилось. Но случайно брошенный взгляд показал, что не закончилось – нужно усилить, добавить немного краски, чтобы получилось идеально – на её взгляд. Чтобы результат по-настоящему радовал.

Она сделала два шага назад, посмотрела на холст, прищурилась, прикидывая, с чего начнёт работу в следующий раз, вздохнула и занялась кисточками. И руками.

Возвращением в реальную жизнь. Полную тайн и странных событий.

Но как же трудно оторваться от занятия, которое приносит радость! От картины, которая только пишется, но увлекает так, что каждый перерыв в работе приносит почти физическую боль. Поэтому вздох, который она издала прежде, чем выйти из помещения, был полон грусти.

«Скоро вернусь…»

Единственное утешение.

Чтобы окончательно привести себя в порядок, ей пришлось принять душ, но голову мыть не стала – сушить долго. Собралась, оделась и вышла, оставив телефон на кухонном столе. Прошла через несколько дворов – здесь пролегал «безопасный» маршрут, на котором не было ни одной видеокамеры, – и минут через семь оказалась на набережной. И тоже в «чистой зоне». Где её можно увидеть, но нельзя записать. Оказавшись на безопасном пятачке, она достала из кармана глушащий сигналы чехол, вытряхнула из него кнопочный телефон, батарейку и сим-карту, собрала их, а когда телефон определился в Сети, набрала первый номер из трёх, которые были записаны в память карты, дождалась мрачного: