Демон скучающий - Вадим Панов Страница 142

— Откуда у тебя этот номер?

И, улыбнувшись, произнесла:

— Три человека, которым Абедалониум подарил копию своей самой знаменитой картины, мертвы. Скажите, что вы сейчас почувствовали? О каком своём преступлении вы вспомнили?

— Ты кто такая?! Ты зачем звонишь? Если позвонишь ещё раз, я тебе ноги оторву!

Она улыбнулась и нажала «отбой».

Два других разговора прошли примерно так же, только обошлось без угроз: абоненты отключались, едва услышав вопрос. Но ей не требовались ответы. Закончив третий разговор, она увидела, что первый начал перезванивать, вновь улыбнулась, разобрала ставший ненужным телефон, бросила его в воду и тем же «безопасным» маршрутом вернулась к картине, по которой успела соскучиться.

* * *

— Я думала, людей будет меньше, – сказала Ника, оглядывая зал «Деловой тыквы». Не вечер пятницы, конечно, и даже не субботы, но гостей в заведении всё равно оказалось изрядно. – Завтра же будний день.

— Редко развлекаешься по воскресеньям?

— Я – рабочий человек, Вербин, у меня нет времени развлекаться.

— Ты же фрилансер.

— Спасибо, что напомнил. Значит, у меня ещё и нет денег, чтобы развлекаться. Видишь, как всё совпало?

Честно говоря, Феликс побаивался вести девушку в «Тыкву», ожидал, что, увидев место, где ей вчера пришлось пережить несколько неприятных минут, Ника разволнуется и «закроется» на весь вечер, но девушка удивила. Вздрогнула, когда они проезжали мимо арки, но сразу успокоилась, потому что ожидавший подобной реакции Вербин в то же мгновение сжал её руку. И Ника расслабилась, благодарно улыбнулась, но ничего не сказала. В заведение вошла в чуть приподнятом, во всяком случае с виду, настроении, улыбнулась барменам и почти скороговоркой изложила заказ, добавив, что «за эти дни выучила меню наизусть». И не забыв, конечно, выразительно посмотреть на Феликса. А Феликс, дождавшись, когда они окажутся за столиком вдвоём, негромко спросил:

— Позволишь личный вопрос?

— Вербин? – Ника подняла брови, широко распахнула глаза и несколько раз хлопнула ресницами, изображая абсолютное изумление. – Вот уж не думала, что ты настолько робок.

Это означало: «Спрашивай, конечно!»

— Ты рисуешь?

— В смысле: занимаюсь ли я классической живописью?

«Чёртов Питер!»

— Да.

— А-а. – Кажется, она смутилась. Нет, не показалось – смутилась. И от откровенно притворного изумления не осталось и следа. – Ты… ты открывал картину?

Девушка мгновенно поняла, почему Феликс задал вопрос.

— Нет.

— Ты же сыщик.

— Не в данных обстоятельствах.

— Но квартиру осмотрел.

— Не осматривал, а заглянул во все двери. – Феликс улыбнулся. – Надо было узнать, действительно ли мы одни.

В обычном случае Ника обязательно пошутила бы на эту тему, но сейчас она была слишком смущена. Всё ещё.

— Спасибо, что не посмотрел. – Ника накрыла ладонью руку Феликса. – Терпеть не могу показывать незаконченные работы.

— Никто не любит.

— Поэтому не посмотрел?

— Нет. Не посмотрел, потому что я просто заглянул в комнату. Не с целью, а из любопытства.

Феликс сегодня вновь ограничивался безалкогольными коктейлями, Ника же остановила выбор на белом вине и, сделав маленький глоток, рассказала:

— Я очень редко пишу, только для удовольствия и только когда накатывает абсолютно непреодолимое желание. Родители ничем таким не занимались, а вот бабушка – да. И в той комнате ты видел её… назовём это оборудованием. – Она улыбнулась. – Бабушка Ника была художницей. Её так звали – Ника. Меня хотели назвать в её честь, но бабушка попросила назвать Вероникой, объединить два имени. Поэтому я немного… совсем немного смутилась, когда ты придумал называть меня так же, как бабушку. – Девушка помолчала. – У меня не было особенной тяги к живописи, мне нравилось, но не более. А бабушка меня учила, настояла на том, чтобы я поступила в художественную школу. И знаешь, я ей безмерно благодарна. Художницей не стала, но теперь мне есть чем заняться, когда… Ну, в общем, в разные моменты жизни. – Девушка грустно улыбнулась, возможно, вспомнив какой-то из «разных» моментов, сделала ещё глоток вина и поинтересовалась: – Как прошёл твой день?