Элегия - Лу Цюча Страница 15

Однако, стоило подойти чуть ближе, всякий намек на величие храма исчезал без следа.

Обшарпанные стены были выкрашены в темно-желтый цвет так называемого средиземноморского стиля. Повсюду виднелись следы грязи и какие-то странные каракули. На торце здания когда-то была роспись, явно в европейском стиле, но и та давно стерлась – сейчас и не разглядеть, что там нарисовано. Даже на огромной каллиграфической вывеске в стиле Яня[16] исчезла пара черт, и превращение «Золотого» в «Того» было лишь делом времени.

На двустворчатой двери висел замок, а сверху был прикреплен листок желтой бумаги, на котором кто-то неаккуратно нацарапал: «Закрыто». Сбоку от двери была наклеена афиша нового фильма американской кинокомпании Metro-Goldwyn-Mayer «Тарзан – человек-обезьяна»: полуобнажённый мужчина одной рукой держался за свисающую с дерева лиану, а другой сжимал красивую блондинку с приоткрытым ртом. Внизу мелким шрифтом было напечатано: «Скоро в кино! Премьера 5 апреля». Хорошая реклама, жаль, что не оправдала себя.

Я обошла кинотеатр кругом и в переулке позади здания увидела ведущую на второй этаж железную лестницу. В конце лестничной клетки виднелась железная дверь, а перед ней – терраса площадью в пару квадратных метров.

Дверь охраняли двое мужчин. Один, крепкий и рослый, был одет в черного цвета халат. Бородатый, с сальными спутанными волосами, он выглядел свирепо. Сидя на корточках, он глядел на меня злобным взглядом. Второй, наоборот худой, был похож на заядлого курильщика опиума: глаза и щеки впали, лоб пересекал шрам. Темно-серый хлопковый костюм европейского кроя болтался на его исхудалом теле. Костюм, судя по всему, стирали несчетное количество раз, и ткань во многих местах полиняла. Со скучающим видом он прислонился к стене, без остановки качая одной ногой; на земле валялись окурки и спички.

Увидев меня, худой заговорил, обнажив гнилые зубы:

— Вы тут живете?

— Нет, я пришла забрать долг.

С этими словами я вытащила из кармана наполовину выкуренную сигарету Hatamen и протянула ему.

Желтыми от нагара пальцами он взял сигарету и зажал в зубах, вытащил из пиджака коробку шведских спичек, чиркнул и прикурил. Глубоко затянулся несколько раз, после чего внимательно осмотрел меня с головы до ног.

— Не знавал, чтобы нашим делом женщины занимались.

— Этот Цэнь и вашему хозяину должен денег?

— Что, твоему тоже задолжал?

Я кивнула.

— Мы тут сколько дней к ряду караулим, и никого из Цэней не видать. Зато уже несколько раз из других контор приходили за долгами. Не дурак этот Цэнь, раз столько сумел занять.

— Сколько он должен вашему хозяину?

— Две тысячи.

— Скорее всего, перепродавал векселя или госзаймы, – сказала я. – Последние два года всякая торговля заканчивается убытками, как-никак депрессия. В такое время заниматься спекуляциями – немудрено остаться без гроша.

— Вот и наш хозяин попался на его удочку, но подумал, раз уж у Цэня есть в городе недвижимое имущество, он не сможет так просто сбежать. А в результате? Все пороги оббили и только узнали, что Цэнь этот давным-давно заложил кинотеатр банку да выручил за него кругленькую сумму.

— Может, он уехал к себе на родину?

— Об этом мы тоже подумали. У них там сейчас орудуют банды, если дорожит жизнью – вряд ли он туда сунется. Наш хозяин говорит, как пить дать он где-то в городе, только непонятно, где прячется.