Крик ночной птицы - Дарья Литвинова Страница 15

— Вот столько времени требует, – продолжала мать, поворачивая Виталину, чтобы проверить, сухая ли она. – А у меня еще бабулька… мама моя… в станице живет, тоже съезди, а за пенсией… а в магазин… Бориска помогает, вот, сам справляется… я пеленку поменяю сейчас, вы подождите…

Комнату наполнил запах нечистот; женщины стали поспешно собираться.

— Я предупредила, – еще раз повторила сотрудница администрации на выходе. – На особом контроле. На следующей неделе заеду еще раз.

— Заезжайте.

На улице представители комиссии задышали во все легкие, словно прогоняя из себя страшный запах убогости и болезни, пропитавший квартиру. Надя Мохова все еще вспоминала глаза девочки-инвалида.

— Обратите внимание на этого парня, – сказала Кийко. – Пристальное.

Мохова кивнула. Она уже не знала, как пристальнее относиться к своим поднадзорным – разве что в тюрьму их всех посадить, чтобы были под контролем. За последнее время она осунулась, похудела: сильно уставала на работе, да еще и пережитый стресс после выговора по делу о трех малолетних убийцах давал о себе знать – она стала тяжелее засыпать. Все хором говорили не принимать работу так близко к сердцу, но Наде становилось только хуже.

— Сегодня Борисовский районный суд вынес решение о заключении под стражу одного из обвиняемых по уголовному делу об убийстве таксиста; второго обвиняемого выпустили из зала суда под домашний арест. Третий фигурант уголовного дела объявлен в розыск. Напоминаю…

«Как – выпустили?»

Лана думала совсем недолго. Ей было очень страшно, но еще сильнее была ненависть. К убийцам и к тем, кто выпустил их на свободу, и к тем, кто писал такие законы.

В гараже мужа были пластиковые канистры с бензином. Ей было тяжело нести Милану, но она не хотела отпускать от себя тельце дочери. Милана улыбалась, что-то щебетала, хватаясь за волосы и за щеки мамы. Лане было плохо от того, что она собиралась сделать, но для себя она не видела другого выхода. Через полчаса они уже стояли возле ворот РОВД.

— Я хочу сделать заявление! – крикнула Лана. Естественно, никакой реакции. – Я хочу сделать заявление! – Она увидела двух выходящих из здания людей в форме. – Эй! Смотрите сюда! Смотрите сюда!

Головы повернулись. Лана поставила ребенка рядом с собой:

— Тихо, и не шевелись! – Руки словно сами откручивали пробку, сами поднимали канистру с воняющей жидкостью; она ливанула раз, другой, потом, пробормотав: «Прости», плеснула бензином на испуганно таращащую глаза Милану. – Это бензин! – закричала женщина. – Я подожгу себя и ребенка, если вы не выполните мои условия!

Еще пару раз на себя, один раз на дочь – и вот она подхватила Милану на руки, прижала к себе и достала из кармана зажигалку. Время остановилось.

Замкомандира взвода ППС Жижков и начальник следственного отдела Ляпин, которые как раз выходили из РОВД, на секунду оцепенели; потом мозги заработали в разных направлениях: Жижков соображал, как выбить зажигалку без риска для ребенка, Ляпин вспоминал, где находится огнетушитель и кого зовут в таких случаях первым, спецслужбы или пожарных.

— Спокойно! – крикнул Жижков. – Оставайтесь на месте! Мы вас выслушаем!

Подъехал уазик с дежурной группой, стал разворачиваться на парковку; Ляпин замахал им, чтобы остановились. Женщина что-то начала говорить.