Дневник Берии - Алан Эмлин Уильямс Страница 15

— Вы, конечно, знаете герра Деттвайлера? У нас есть для вас хорошее шампанское. Или вы предпочитаете виски? Сам я пью зубровку – польскую водку, настоянную на травах, очень бодрит в это время суток!

Его огромная туша суматошно кружила вокруг Мискина, чуть его не завалив, когда он закрывал дверь.

Деттвайлер медленно поднялся с кресла и пожал руку.

— Рад вас снова видеть, мистер Мискин. Хорошо долетели?

— Отлично, – осклабился Мискин. – А у вас все в порядке, мистер Грегори?

Грегори тяжело подошел к кофейному столику, где в ведерке со льдом стояла открытая бутылка шампанского.

— Все просто шикарно! – воскликнул он с жутким американским акцентом. – Хотите шампанского? – снова спросил он и, не дожидаясь ответа, налил бокал себе, потеряв половину содержимого в луже пены. Потом наполнил доверху, снова перелив столько же, бокал Мискина и долил в свой бокал из желтовато-зеленой бутылки, уже, как опасливо отметил Мискин, более чем наполовину пустой. Швейцарский адвокат усадил Мискина, а Грегори оставался на ногах, постоянно шагая по комнате.

— Я не вижу причин, почему бы нам не приступить к делу немедленно, – сказал Деттвайлер. – Все необходимые документы при вас?

Мискин похлопал по дипломату у себя на коленях.

— Но сначала я хотел бы попросить мистера Грегори представиться полным именем, – усмехнулся Мискин. – В конце концов, не могу же я и дальше называть вас мистер Грегори? Это как-то глупо.

— Почему глупо? – Грегори застыл на месте и уставился на него сверху вниз покрасневшими слезящимися глазами навыкате.

Мискин пожал плечами.

— Ну, и каково ваше полное имя?

— Джон. Джон Грегори.

В его голосе звучал вызов.

— Ведь это не настоящее ваше имя? – спросил Мискин, на этот раз лишь с тенью улыбки.

— Если я говорю вам, что это мое настоящее имя, по какому праву вы мне не верите? – произнес Грегори с усилившимся от волнения акцентом.

Мискин взглянул на Деттвайлера.

— Этим именем будет подписан контракт, я правильно понимаю?

Швейцарец кивнул.

— Да.

Мискин сжал губы.

— Я не хочу создавать проблем, – сказал он, все еще глядя на адвоката, – но, как я ясно дал понять на нашей последней встрече, мои работодатели настаивают на том, чтобы точно знать, с кем они имеют дело. Три миллиона долларов – это очень большая сумма, чтобы отдать ее совершенно незнакомому человеку.

— Господин Мискин, – произнес Деттвайлер таким тихим голосом, что Мискину пришлось податься вперед, чтобы расслышать его слова, – я считаю, в ходе нашей последней встречи это стало предельно ясно, мой клиент выступает исключительно как агент – единственный агент в отношении рассматриваемой собственности. Если вы уверены в подлинности этой собственности, проводить персональные расследования нет необходимости. Я выступаю как адвокат мистера Грегори и в этом качестве буду говорить от его имени.

Мискин отпил шампанского.

— Хорошо. Тем не менее, герр Деттвайлер, думаю, мне нет нужды вас предупреждать, что, если с этой сделкой что-то пойдет не так, вам придется отвечать перед «Атлантик нэшнл энд дженерал», а они чертовски влиятельны, даже здесь!

На лице адвоката не дрогнул ни один мускул.

— Надеюсь, вы мне не угрожаете? – тем же ровным тихим голосом спросил он, и Мискин наклонил голову. Он начинал получать удовольствие от происходящего.