Большая махинация - Балдуин Гроллер Страница 163

— Абсолютно несовместим! Что дает основания усомниться в том, что вы являетесь студентом философского факультета.

— Может, лучше усомниться в самом факте кражи!

— Вы упускаете главное: вас поймали с поличным!

— Вам следует быть осторожнее в выражениях, господин обер-комиссар!

— Лучше вам самому быть осторожнее, Маухардт! Ваше положение может улучшить только…

— Господин Маухардт, если позволите!

— …только чистосердечное признание. Вам не к лицу задирать нос. Уличенный вор…

Маухардт резко встал и обратился к доктору Вайнлиху:

— Если со мной будут разговаривать в подобном тоне, я вообще отказываюсь от дачи показаний. И требую стенографиста, который дословно записывал бы все происходящее. Ведь в итоге все закончится тем, что я дам этому господину пощечину, поэтому хочу иметь письменные доказательства смягчающих обстоятельств.

Доктору Вайнлиху лишь оставалось призвать всех к сдержанности, впрочем, просьбе задержанного он уступил. Обер-комиссар и сам уже подумывал об этом и потому незамедлительно распорядился прислать самого надежного стенографиста. Далее он заявил, что будет лично присутствовать при допросе, чтобы засвидетельствовать достоверность протокола.

Когда все снова расселись, Скрински продолжил допрос обвиняемого:

— Может, вы все же желаете дать свои объяснения по существу дела?

— Нет.

— Полагаю, вам было бы выгоднее говорить. Молчание или отрицание уже ничего не изменят. Собранные доказательства исключают любые сомнения. Но, возможно, вы могли бы что-то прояснить или привести доводы в свое оправдание.

— Мне нечего добавить.

— Как угодно! Тогда мы изложим обстоятельства дела и представим неопровержимые доказательства вашей вины. Возможно, тогда вы спуститесь с того высокого трона, на который взобрались!

Он обратился к стоящему возле Маухардта караульному:

— Прошу ввести свидетельницу!

В кабинет вошла высокая седая дама в черном. Дагоберт заглянул в листок, лежащий рядом с ним на столе: «Этель Грант, родилась в Уилинге (Западная Вирджиния, США), 62 года, католичка, незамужняя; с 18 лет служила экономкой в доме Уильяма Армстронга, ныне посла в Вене, проживающего по адресу: XVIII район, Хайцингергассе, 204».

— Прошу садиться, мисс Грант, – проговорил Скрински. – Расскажите все, что вам известно о происшествии. Напоминаю, что вам необходимо говорить только правду и сообщать лишь о том, что вы видели лично.

Свидетельница кивнула и заговорила с сильным акцентом, но совершенно четко и понятно:

— Мистер и миссис Армстронг уехали вчера скорым поездом в свою летнюю резиденцию в Гмунден[105]. Дом они покинули около двух часов. Когда миссис Армстронг прощалась со мной в своих личных покоях, там царил некоторый беспорядок. Она попросила меня в первую очередь прибрать на туалетном столике, где с вечера остались ее драгоценности. Накануне был прием у немецкого посла. Господа вернулись за полночь, и миссис Армстронг встала поздно. Утром ее отвлекли последние приготовления к отъезду, вот украшения и остались неубранными. Выходя, чтобы проводить миссис Армстронг к экипажу, я мельком взглянула на драгоценности. Их было восемь, самое крупное и ценное – бриллиантовое ожерелье.

— Вы твердо уверены, что оно тогда еще находилось там?

— Совершенно уверена. Готова поклясться. Это самая заметная вещь, на нее невозможно не обратить внимания.