Сквозь другую ночь - Вадим Панов Страница 181

— Тогда в чём дело?

Он глотнул кофе и вздохнул:

— Помнишь, я стал в подробностях рассказывать историю, как мы с Каринкой наткнулись на грубого официанта в ресторане? А ты засмеялась и сказала, что я повторяюсь и рассказывал её два дня назад.

— Ну… что-то такое припоминаю, – не очень уверенно протянула Дарина. – Со всеми бывает.

— Ты ещё посмеялась.

— Мы посмеялись, – уточнила женщина.

— Ага.

В действительности Дарина хорошо помнила тот случай. Но не потому, что история об официанте получилась настолько весёлой, а потому что смех Вени показался ей не совсем естественным. Неискренним. Натянутым. Но тогда она подумала, что Веня обиделся на то, что ему не позволили повторить историю, возможно, с дополнительными подробностями. Так бывает: хочешь рассказать историю по-новому, но друзья перебивают, и ты чувствуешь некоторую неловкость…

— Вчера мне нужно было позвонить Карине, но я забыл её имя, – ровным голосом продолжил Вениамин.

И Дарина похолодела.

— Я десять минут листал записную книжку, чтобы вспомнить имя невесты. Потом набрал Тае. Когда услышал её голос, понял, что звоню не туда, пришлось поговорить о какой-то ерунде. Хорошо, что во время разговора Тая упомянула Карину, и я наконец-то вспомнил, как зовут мою любимую женщину.

Дарине больше не было холодно – она сама превратилась в холод. В глыбу помертвевшего от ужаса льда.

— Неделю назад я ушёл из дома в кроссовках, но без носков. Не потому что мне так захотелось – я о них забыл. – Вениамин улыбнулся. – Купил по дороге. – И посмотрел застывшей подруге в глаза: – Я забываю, Дарька, я не специально начал повторять ту историю – я не помнил, что уже рассказывал её. И это происходит всё чаще.

Она боялась коснуться темы, которая пришла в голову, поэтому спросила тихо:

— Ты… у тебя…

— Я начал замечать симптомы примерно полгода назад. – Судя по тону, Вениамин смирился с происходящим. – Сначала это было так, по мелочи, что-то исчезало из памяти, как ты правильно сказала: со всеми бывает. И я, разумеется, довольно долго не обращал на эти «звоночки» внимания. А Каринка смеялась… Потом выговорила мне за то, что я забыл её встретить. И вот тут я насторожился, потому что знал, что могу забыть о чём угодно, только не о том, что связано с Кариной. Я не мог забыть о встрече, понимаешь?

— Очень хорошо понимаю, – прошептала Дарина. Она знала, что их отношения близки к идеальным.

— Каринка сказала, что я стал старый муж, хотя мы даже ещё не сыграли свадьбу. А я на следующий день пошёл к врачу. – Вениамин выдохнул и произнёс то, чего Дарина боялась услышать больше всего на свете: – У меня ранний Альцгеймер.

— Что?

— Деменция.

— Старческая? Ты шутишь? – Она по-прежнему не шевелилась, как замерла в начале страшного разговора, так и не шевелилась. И не пыталась ни скрыть льющиеся из глаз слёзы, ни вытереть их.

— Не шучу. В пяти процентах случаев Альцгеймер начинает развиваться в молодом возрасте. Так сказал врач.

— Веня… Венечка…

Она зачем-то схватила кружку с кофе, сама не зная зачем – и расплескала её. Посмотрела на недоеденный сэндвич. Сцепила руки с такой силой, словно хотела раздавить их, но не заметила этого. А потом закрыла лицо руками и зарыдала. Тоскливо, с подвыванием, от горя, какого в её жизни ещё не было.