Метод чекиста - Валерий Шарапов Страница 2

— Мне Совдепия не мать родная, а ведьма лютая! — поостыв, произнес Турок. — Ничего хорошего от нее в жизни не видел. Поэтому и базарю с тобой, а не на Лубянку маляву толкаю. Но ты не по-людски поступаешь. Мы тебя за своего держали. А ты нас втемную, как фраеров каких дешевых, пользовал. Нехорошо.

— Да брось ты, друг мой ненаглядный.

— Хоть брось, хоть подними. А теперь должок за тобой.

— Ох, Турок, — держа руки в карманах пальто, как-то по-детски обиженно произнес Дольщик. — Твои слова просто ранят.

— А могут и убить.

— И много хочешь в порядке заглаживания моей вины?

— Да для начала самую малость.

Турок обозначил объемы своего аппетита. Новый свисток приближающегося паровоза заглушил эти слова, так что пришлось повторить снова.

Дольщик аж крякнул. Да, малость оказалась вовсе не малой. И, судя по алчному выражению на лице Турка, суммы будут только расти. А шантаж углубляться и усугубляться.

Почуяв изменение в настрое собеседника, Турок отступил на шаг, и рука его скользнула в карман телогрейки.

— Ты не дури, агент империализма! От маслины в лоб краше не становятся!

— Да куда мне против вас, таких решительных, — вздохнул Дольщик. — Значит, деньги, говоришь. Ладно. Ты же свой. Сколько с тобой дел понаделано.

Воркующие интонации и абсолютное отсутствие агрессии в собеседнике на миг расслабили Турка.

Земля дрожала все сильнее от напора длинного товарного состава. Вновь свистнул паровозный гудок.

Тут Дольщик с завидной стремительностью шагнул вперед. Рука вырвалась из кармана. В ней что-то блеснуло.

Неприятный треск — будто бильярдные шары столкнулись. И Турок как подкошенный рухнул на землю, задергался. Страшный удар кастетом проломил его толстый череп и не оставил шансов пожить еще хотя бы чуток.

Леха Пятак вскочил на ноги, потянулся рукой за пазуху. Но на него уже смотрел черный зрачок ствола вальтера.

— Спокойно, ребятишки, — примирительно произнес Дольщик. — Вы же теперь мои. Родные. Одного родственничка мы только что потеряли. Так в память о нем давайте будем душа в душу жить. Ведь так?

Мягкий деревенский говор звучал безобидно. И вместе с тем от этих воркующих интонаций у парней мороз по коже полз еще позабористее, чем при поножовщине с самыми отпетыми психопатами. Что-то в голосе было такое, даже не угрожающее, а рациональное и окончательное. Так говорят судьи — им незачем рожи корчить и угрозами сыпать. Достаточно произнести «расстрел», и все становится на свои места, притом бесповоротно.

— Пятак. Ты же по дверным замкам мастак, — посмотрел на парня ласково новый пахан. — Вот вам мой первый родственный наказ…