Не те руки - Марк Биллингхэм Страница 2

Слэк развел руками и беззвучно произнес: “Что?”

Бэгнолл так же беззвучно ответил: “Одолжишь двадцать пенсов?”

Слэк знал, что он – мозг их команды, но разве это не подразумевало, что второй должен быть мускулами? Энди Бэгнолл был туп как пробка, и это все, что можно было о нем сказать. Они обработают еще пару станций, а потом Слэк скажет Бэгноллу, что уходит в одиночное плавание. Ну были они друзьями в школе, да, но гонять мяч и дурачиться с бунзеновскими горелками – это одно, а когда дело доходило до элементарного воровства, Бэгнолл становился обузой. Когда он не утыкался носом в какой-нибудь дурацкий триллер или не изображал из себя американца, он просто пялился в пространство с таким бессмысленным выражением лица, будто кто-то подсыпал ему в хлопья снотворного. Ну и черт с ним, потому что Кит Слэк идет в гору. А Бэгнолл пускай и дальше перебивает номера на “фордах сьерра”.

Слэк неторопливо направился к туалетам. Пора было посмотреть, насколько сильно Бэгнолл напортачил с его блестящим планом.

Цель он приметил сразу. Все шло как по писаному. Время делать ход. Он был спокоен, как и всегда. Ни на кого не смотреть. Мистер Невидимка. Сделав дело, он исчезал, словно его там никогда и не было. С холодной головой на плечах и без кошмаров по ночам. Выполнить заказ, а потом найти ближайшее местечко с холодным пивом или горячими девчонками.

Время бросать кости.

Бэгнолл потянулся за оружием…

“Черт подери, – подумал Слэк, – он треплется с каким-то типом у писсуара”.

Бэгнолл и правда спокойно справлял нужду, дружелюбно болтая с высоким темноволосым мужчиной, занимавшимся тем же самым по соседству. Слэк увидел оставленный без присмотра портфель и двинулся к нему, за считаные секунды приметив и взвесив все детали.

Хороший, увесистый, качественная кожа.

Он начал ускорять шаг.

Кодовые замки. Нормальной отверткой он их мигом вскроет.

Подхватив портфель, он заметил, что новоиспеченный приятель Бэгнолла поворачивается к нему. Слэк бросился бежать. Перепрыгивая через турникет, он портфелем сбил с ног мужчину средних лет, который как раз собирался опустить свои двадцать пенсов в монетоприемник. Когда Слэк убегал, из туалета за его спиной донесся душераздирающий крик, эхом разнесшийся по всему залу.

Слэк, вслед которому несся этот вопль, промчался к выходу и метнулся в сторону центра Блэкпула.

Старший инспектор Боб Перкс потягивал полпинты шенди в пабе “Грязный Мерфи” и мрачно думал о том, что он недостаточно интересная личность. Ему не хотелось быть ходячим клише, как все эти копы из телевизора с развалившимися браками и проблемами с выпивкой, ему просто хотелось… немного разнообразить свою жизнь. Он пытался обзавестись какими-нибудь причудами, но, увы, все это оказалось не для него. Он не был религиозен, у него не было странных увлечений (да и обычных не было, если уж на то пошло), и за исключением Мишеля Бубле[1] (которого он обожал) большую часть музыки он считал ерундой.

Он был не похож на многих знакомых ему копов. Крысы и бальные танцы, господи прости…

Жизнь Боба Перкса была комфортной и упорядоченной, хоть и немного скучной.

Но один безработный бездельник из Вудпламтона и чересчур впечатлительный механик из Мерсайда вот-вот должны были это изменить.

Когда зазвонил мобильный, Перкс застыл. Он все собирался сменить рингтон с Бубле (“Everything” – его коронная песня), но никак не мог заставить себя это сделать, потому что Бубле – это святое. Он пожал плечами в ответ на недовольные лица завсегдатаев, словно говоря: я не идиот, я сотрудник полиции, так что смиритесь.