Жизнь на грани фола - Александр Рыжов Страница 20

— Я не поеду.

— Что? — У Юрзина глаза расширились: не ослышался ли? — Вы отказываетесь?

— Да. Передайте Виктору Васильевичу, что я ему благодарен за доверие, но…

— Касаткин, ты что, белены объелся? — возвысил голос Павловский. — Товарищ Юрзин ради тебя в Ленинград приехал, как важную птицу обхаживает, а ты выкобениваешься?

Казалось, он вот-вот повторит реплику Андропова насчет того, что здесь отказы не принимаются.

— Аркадий Петрович, — как можно вежливее выговорил Алексей, — я высшее образование хочу получить, на ноги встать. Мне семью обеспечивать, а в спорте все непостоянно. Сегодня — нужен, завтра — нет.

— Карьера спортсмена — осознанный риск, — изрек Юрзин. — Не желаете рисковать, никто вас не заставляет. Но учтите: Виктор Васильевич дважды подобных предложений не делает.

— Учту. — Касаткин поднялся, обратился к хозяину кабинета: — Я свободен? Чай у вас вкусный, спасибо.

— Ну ты и нахал! — сказал Павловский не зло, а с каким-то затаенным восхищением. — Смотри не пожалей.

…Из Адмиралтейства шел как в тумане. Специально не стал садиться ни на метро, ни на трамвай, чтобы голову проветрить и прийти в равновесие. Бесенок все так же бубнил, но теперь уже одобрительно: дескать, молодец, что не спасовал. В лучшую команду страны, а может, и на всем белом свете переходить не захотел. Какой еще смельчак на такое отважится?

«Или идиот», — договаривал про себя Алексей, и бесенок в конце концов затих. Зачем ему надрываться, миссию свою он выполнил…

Придя после занятий, Юля еще с порога угадала: что-то не в порядке. Касаткин сидел за столом в кабинете профессора Миклашевского, делал вид, будто штудирует реферат по юриспруденции, но взор его блуждал в пространстве комнаты поверх книжных страниц.

Юля села рядом и потребовала:

— Рассказывай!

Не хотел он посвящать ее в сегодняшние свои новости, однако они как будто сами вырвались из него. Заговорил с показным безразличием, но уже через минуту эмоции забурлили, насилу обуздал их.

Юля, выслушав его, сорвалась на крик:

— Ты отказался ехать в Москву?! Сумасшедший!

— Но я же слово дал… — бормотнул он, сбитый с толку ее внезапной горячностью. — Завязываю со спортом, поступаю в вуз…

— Кому слово? Мне? А я тебя просила? Леша, ты дурак! Ведь это же я… это по моей просьбе Юрзина сюда прислали!

— По твоей? — Он вытаращился на нее, как баран. — Ерунда какая-то… Откуда ты его знаешь?

— Это для тебя ерунда, а я целый месяц телефоны обрывала, всем папиным знакомым названивала, упрашивала их шепнуть про тебя там, в Москве… Юрзина я не знаю, но у папы был друг, он в Комитете по спорту работал. Я дозвонилась до него, упросила словечко замолвить… Ты не представляешь, как все было сложно! И ты… ты… взял и все испортил!

Она схватила с полки блюдце из дорогущего югославского сервиза и с размаха хрястнула его об пол. Осколки брызнули в стороны, полетели под шифоньер, под кресло, под письменный стол. За блюдцем последовал молочник.

— Юля, стой! — Алексей сжал ее руку. — Успокойся!

— Отпусти меня! — Она стала вырываться. — Как ты мог?.. Перед тобой столько всего открывалось…

— Почему ты меня не предупредила? Я думал, они меня сами заметили…

— Как же! «Заметили»! — Она издевательски скривила губы и с усилием вырвала запястье из его пальцев. — Да такие, как ты, к ним в очередь выстраиваются… Я тебе хотела сюрприз сделать, обрадовать… Вообразила, как у тебя глаза загорятся! Армейцы — это же совсем другой уровень! Заоблачный!