Демон скучающий - Вадим Панов Страница 207

Она была одна и говорила себе. А может, не говорила, а объясняла, потому что очень хотела, чтобы в её жизни случилась хоть одна прогулка по ночному Питеру вдвоём, а чтобы это произошло, она наконец-то решилась написать в мессенджер:

«Нам нужно поговорить».

И стала ждать.

* * *

— Вам удалось меня удивить.

— Хотите об этом поговорить? – быстро спросил Голубев.

В ответ Селиверстов мягко провёл пальцами правой руки по столешнице, наблюдая за этим действом с таким вниманием, словно из-под его руки должен был выйти чертёж вечного двигателя, и поинтересовался:

— Как у вас получилось найти меня?

Следователь не увидел причин не ответить.

— Некоторое время назад сотрудники полиции установили на лестничной площадке скрытые видеокамеры. И на имеющейся в нашем распоряжении записи отчётливо видно, как в мастерскую Лидии Добродеевой сначала заходит Арсений Клён, вот он… – Голубев продемонстрировал Селиверстову фотографию. – А затем, примерно через полтора часа… Узнаёте себя? – Ответа не последовало. – Через четыре часа вы покинули мастерскую с двумя большими мусорными пакетами в руках, оставив дверь полуоткрытой. Мы предположили, что в пакетах находятся останки Клёна, которого вы хладнокровно убили.

— В состоянии аффекта.

— Об этом будете рассказывать на суде. – Следователь вывел на экран планшета следующую фотографию. – Вы оставили машину довольно далеко от дома Лидии, вне зоны действия видеокамер и сумели добраться до неё незамеченным. Но ранним утром автомобилей мало, и мы сумели вас отыскать и проследить, Фёдор Анатольевич. Вам нужно было срочно избавиться от груза, поэтому вы по очереди заехали в две «чистые» зоны и бросили пакеты в мусорные баки, логично предположив, что через час или два баки почистят и останки Клёна окажутся на полигоне. Но даже если их найдут, никто не докажет, что это вы бросили пакеты. И никто не сможет сказать, где произошло убийство, потому что вы управляли видеокамерами в доме Добродеевой и отключили их, когда входили в парадное и выходили из него. Но о наших устройствах вы не знали. И пакеты мы нашли.

На этот раз Селиверстов молчал чуть дольше, почти две минуты, а следователь ему не мешал.

— Чья была идея установить видеокамеры? Вербина?

— Не важно.

— Ну, да, сейчас это действительно не важно. – Он погладил левой рукой подбородок. – Когда я узнал, что к расследованию подключился Вербин, сразу понял, что скучно не будет.

Говорить о Феликсе Голубев не хотел, поэтому задал следующий вопрос:

— Кем вам приходится Лидия Сергеевна Добродеева?

— Любовницей.

— Что?

— Ждали другого? – усмехнулся Селиверстов. – Мои слова легко проверить, у вас есть образцы ДНК Арсения, есть мои, и не составит труда выяснить, что мы родственники. Арсений – мой младший брат. Сводный. По отцу.

— Ваше настоящее имя?

— Борис Константинович Зиновьев, но я прошу называть меня Фёдором Селиверстовым. Это имя было со мной всю жизнь и… пусть остаётся навсегда. К тому же вы не докажете, что я – Зиновьев.

— Хорошо… Фёдор Анатольевич.

Селиверстов кивнул, коротко поблагодарив следователя за это небольшое, но для него очень важное одолжение.

— Я родился в одна тысяча девятьсот семьдесят четвёртом году в Красноярске. Моим отцом был Константин Григорьевич Зиновьев, художник.