Демон скучающий - Вадим Панов Страница 208

— Почему вы сменили имя?

— По личным причинам.

— Скажете по каким?

— Это не имеет отношения к делу.

— Откуда вы взяли документы?

— Один документ, – уточнил Селиверстов. – Свидетельство о рождении принадлежало моему школьному другу. Их семью погромщики убили в тот же день, что и мою, но дом загорелся позже, и я успел найти то, что мне было нужно. Воспользовавшись его свидетельством, я добрался до Санкт-Петербурга и… скажем так: легализовался. Окончил школу, проведя один год в детском доме, поступил в университет. Что было дальше, вы знаете.

— Не уверен. О ваших похождениях в девяностые мы можем только догадываться.

— Они не имеют отношения к делу, – хладнокровно ответил Фёдор.

Рассказывать, как шестнадцатилетнему сироте, оказавшемуся в огромном чужом городе, удалось стать одним из видных его граждан, Селиверстов не собирался, да и Голубева, во всяком случае сейчас, интересовало другое.

— Кто скрывался под псевдонимом Абедалониум?

— Я, – уверенно произнёс Фёдор. – Отец привил мне любовь к живописи, все говорили, что у меня талант, и, наверное, так оно и было. Однако убийство семьи и необходимость выживать не позволили мне стать художником. Я приложил свои таланты в другой области и добился некоторых успехов. Что же касается живописи, я продолжил ею заниматься, однако тщательно скрывал своё увлечение, поскольку в официальной биографии Селиверстова не было места художественной школе. Вы уже обыскали мой загородный дом?

— Да.

— Нашли мастерскую?

— Да.

— Фотографии картин?

— Вы знаете, что да.

Готовых работ полицейские в мастерской не обнаружили, зато нашли фотографии, сделанные во время работы над некоторыми известными полотнами Абедалониума. В том числе Фёдор был запечатлён рядом с незаконченной «Мёртвой» и на фоне пяти или шести авторских копий «Демона скучающего». Все фотографии были отпечатаны, найти оригинальные файлы не удалось, поэтому дата съёмки осталась неустановленной.

— Какое-то время живопись была моим тайным увлечением, своего рода отдушиной. Но художнику требуется признание. И сейчас я говорю не только о славе, хотя она важна, а о том, чтобы работы не умирали в секретной галерее, предназначенной для одного человека, он же – автор. Вот я и придумал Абедалониума, историю которого пересказывать не стану, вы её знаете.

— К его истории мы ещё вернёмся, – пообещал следователь. – Нам предстоит долгое общение.

— Как скажете, – улыбнулся Селиверстов. – Для реализации проекта я сформировал команду: Чуваев отвечал за оперативное управление и при необходимости играл роль Абедалониума, Арсений взял на себя всю техническую часть, я обеспечивал финансирование и писал картины. Как вы знаете, мне удавалось сохранять инкогнито на протяжении пятнадцати лет, и в какой-то момент я полностью уверился в том, что так будет всегда, что Абедалониума невозможно найти, и поэтому решил использовать его, чтобы справиться с возникшими проблемами. – Фёдор заговорил чуть громче. – Некоторое время назад я стал испытывать трудности в бизнесе и решил расширить свои возможности за счёт конкурентов. Я знаю много грязных тайн, но до поры придерживал информацию…

— То есть вы молчали о преступлениях? – уточнил Голубев.

— Как все вокруг, – пожал плечами Селиверстов. – Или вы не знаете, как работает система? – Пауза на ответ, ответа не последовало. – К тому же игра в компромат быстро становится обоюдной. Вычислить заказчика несложно, а после вычисления всегда следует «ответка».