Лондонский матч - Лен Дейтон Страница 219

В коридоре было темно. Сестра вывезла сквозь качающуюся дверь столик на колесиках, на котором позвякивали приборы из стекла и нержавеющей стали. Она медленно катила столик по длинному коридору и скрылась в темноте в другом его конце.

— А что насчет вас, Фрэнк?

— Я ожидаю возведения в рыцарский сан.

— Я слышал об этом.

Фрэнк спал и видел это рыцарство. Даже когда он притворялся, что не очень-то заботится об этом. Рыцарство значило для него очень многое.

— Старик говорит, что пока это несколько неуместно, потому что я грубо нарушил приказ.

— Но ведь мы выручили их всех.

— Вы все время об этом говорите, – брюзгливо ответил он. – А я все время втолковываю вам, что они видят все в другом свете.

— Мы не смогли бы сделать это без вас, Фрэнк. Вы рисковали всем и доказали, что правы.

— Был разговор, чтобы дать рыцарство не мне, а Брету, – сказал Фрэнк. – Теперь я не знаю, что получится.

— Хирург сказал, что Брет не выживет.

— Хирург только сказал, что никто не может предвидеть, как поведет себя такая пулевая рана. Они завернули его в какую-то фольгу, чтобы предотвратить перегрев тела. Они делают все, что необходимо.

— Но вы во всех случаях уйдете в отставку?

— Старик просил меня пока остаться. Можно надеяться получить рыцарство в течение двух лет.

— И что вы ответили?

— Я сказал, что в Берлин надо назначить вас, но старик ответил: вы должны быть счастливы и тем, что вас не отдают под суд.

Теперь, когда мои глаза привыкли к темноте, я мог различить большие электрические часы над дверью, ведущей в палату. Это были такие часы, которые издают громкий щелчок каждую секунду. И это был единственный звук, который был слышен.

— Когда, они сказали, прилетит самолет с его братом?

— Не думаю, чтобы он появился здесь раньше четырех.

— Шелдон был любимчиком их отца. Брет обижался на это. Он когда-нибудь вам говорил?

— Брет не очень-то любил открывать свои личные тайны.

— Да. Я был удивлен, когда он доверился мне.

— Он знал, что может доверять вам, Бернард. И он был прав. Он пришел к вам в тот момент, когда вокруг не было никого, кому бы он мог доверять.

— Я не знал его достаточно хорошо, – сказал я. – Я всегда подозревал, что у него роман с Фионой.

— Он знал, что вы его не любите, но все равно пришел к вам. Брет благодарен за то, что вы сделали. Он сам мне это говорил. И надеюсь, говорил вам.

— Никто из нас не делал что-либо для Брета, – возразил я. – Это совсем не личное дело. Это совсем не то, что я делаю специально для вас, а вы делаете для меня…

— Или вы делаете для Вернера, – с хитрецой сказал Фрэнк.

— Это было для пользы департамента, – ответил я, игнорируя его тон. – На Брета возвели напраслину, а идиоты в Лондоне поверили в это. Что-то надо было делать.

— Будут большие перемены. Дики надеялся получить отдел Европы, но теперь, слава Богу, этому не бывать. Брет мог бы получить отдел Европы, если бы не это несчастье. А Морган, человек нашего ГД, может рассчитывать на повышение.

— Но Брет теперь вне подозрений?

— Да, Брет, если бы не эта проклятая пуля в живот, мог бы сделать хорошую карьеру. Странно все это получилось, да?

— Да, очень странно.

— Я сказал ГД, что вы должны получить рекомендацию, Бернард. Но бесполезно. Он против этого, и я сейчас в таком положении, что не могу ничем вам помочь.