Дом с леденящей тишиной - Дарья Литвинова Страница 22

Однажды Мария подозвала его к окну и сказала:

— Видишь ту спортивную «Ауди»? – И когда Вукас кивнул, продолжила: – На ней ездит мой муж. У него офис на девятом этаже, представляешь?

Он тогда подумал, что Мария предупреждает его, и удивился: на работе они сохраняли тайну их отношений, вежливо здоровались, общались исключительно по поводу объектов недвижимости и никогда не ездили куда-то вдвоем на одной машине; даже если бы муж Марии решил зайти к ней в офис или дождаться после работы, он ничего бы не заподозрил. А позже выяснилось, что Воронин и не собирался контролировать супругу: он приезжал не каждый день, уезжал то через час, то через три после визита в офис, и ни Марии, ни Вукасу не довелось с ним пересечься. Зачем она показывала автомобиль? Он так и не понял, а переспрашивать не стал.

«Ауди» заверещала второй раз. Почему эти странные парни не уходят, неужели специально провоцируют Воронина, чтобы тот вышел поговорить с ними? Вукас убедился в своей догадке, когда мужа Марии развернули и прижали к автомобилю. Если это похищение, почему тот не кричит и не зовет на помощь?.. Если это сотрудники полиции, почему они не показали удостоверения, а если это знакомые Воронина, то зачем он сбивал с ног одного из них?.. Похоже на полицейских: они идут к другой машине, Воронина сажают назад… Вукас услышал телефонный звонок, вздрогнул и наконец оторвался от окна. Он не выслужил своего кабинета и делил пространство с четырьмя риелторами; на месте находилась только одна из них, новенькая девочка Анита, которая сверлила его глазами поверх монитора.

— Телефон, – сказала она, кивком указывая на аппарат внутренней связи. – Надо иногда брать.

Анита явно недолюбливала его, но Вукасу, собственно, было на это наплевать. Пока он, как обычно, считал до десяти, чтобы сконцентрироваться, звонки смолкли; Анита фыркнула и защелкала мышкой интенсивнее обычного.

Мария однажды обмолвилась, что ее муж – человек, который долго ждет, но быстро делает. Может быть, это действительно полицейские и они думают, что Воронин… что-то сделал с Марией? И считают, что она исчезла по его вине?..

Вукас разволновался так, что это не осталось незамеченным Анитой; она пристально смотрела на него; нужно было скрыть смятение. Взять себя в руки и делать вид, что ничего не происходит. Просто работать дальше.

Но он не смог не бросить еще один взгляд на уезжающий с их парковки автомобиль, в котором увозили мужа Марии.

Воронина долго не опрашивали: две-три формальности, просьба предъявить паспорт, что он сделал и пожалел, потому что документ ему не отдали обратно; после начались повторяющиеся вопросы про жену; о том, где он был одиннадцатого, двенадцатого, тринадцатого июля, вплоть до часа, до минуты; Петр сначала отвечал подробно, потом запутался в днях и замолчал. Вообще, Воронин понял, что «попал», только увидев лица сотрудников в этом маленьком кабинете; ему как ни не хотелось чувствовать себя трусом, но стало страшно.

Вспомнились все рассказы о пытках в отделах полиции, о травмах, которые получали задержанные и от которых впоследствии долго лечились и даже умирали. Когда об этом читаешь в новостях, в контексте «подал жалобу на действия сотрудников», а сам сидишь в уютном кресле и пьешь утренний чай – это одно, но в этом грязном и душном кабинете, с засаленными стенами и давно не мытым окном, все явилось Воронину совсем в другом свете. В глазах окруживших его людей не было ни капли человеческих эмоций; как Петр ни старался реагировать спокойно, поневоле он занервничал, когда понял, что сбивается и путается; нелепо звучали слова о хороших отношениях с женой: при таких супруга не сбежит так, что теперь приходится искать с полицией. Без всякого воздействия, сами по себе вдруг заныли почки и шея.