Дом с леденящей тишиной - Дарья Литвинова Страница 23

— Где твоя жена? – в пятый раз спросил один из сотрудников, высокий и крепкий, заходя за спину Воронину. Тот выпрямился на стуле и в пятый же раз ответил:

— Не знаю.

— А если подумать?

— Я подумал. Не знаю. Ее ищут, найдут – спрошу.

— А почему ты не подал заявление на ее розыск? – склонился к нему широкоплечий оперативник с длинной бородой. – А? Столько времени прошло, а ты и не хватился.

— Потому что она свободная женщина. Я думал, она ушла.

— Куда ушла? А?

— К любовнику, – пожал плечами Воронин, спиной чувствуя движение позади себя и от этого ощущая происходящее еще острее. – У нее был любовник, она забеременела от него.

— Да-а? И ты просто так это спустил?

— Ну а что мне, насильно ее держать? – огрызнулся Петр. – Влюбилась и влюбилась. Повторяю, у нас добрые отношения, мы расстались друзьями.

— Такой ты прямо всепрощающий! А? – Бородач посмотрел поверх плеча Воронина, едва заметно кивнул. – А может, ты ее не искал, потому что убил? А? Зачем искать, если знаешь, что она мертвая?

— Что за бред! – возмутился Петр, и тут его шею обхватила могучая рука, чуть сдавила; это не причинило боли, но Воронин в панике словно ощутил все свои позвонки до единого, и здоровые, и ранее поврежденные. В голове вихрем пронеслись мысли о прогнозах обездвижения, которые когда-то давал ортопед-травматолог, и он сам по себе начал задыхаться от ужаса перед мыслью, что сейчас позвонки одним неловким движением будут покалечены уже безвозвратно.

— Почему бред? – спокойно сказал бородач. – Из ревности почему не убить? Многие убивают. Может, аффект даже у тебя был? А?

Психосоматика давала свои плоды: Петру от страха окончательно перестало хватать воздуха. Времени размышлять больше не было.

— Да, я это сделал, – сдавленно сказал Воронин, – все расскажу. Отпустите только.

Сержант Мякин, державший подозреваемого, вопросительно посмотрел на своего коллегу Муфаева; тот кивнул, и сержант убрал руку с шеи, переложил свои широкие кулаки на плечи Петра.

— Рассказывай, – почти добродушно предложил он. – Только подробно. И туфту не гони.

…Спустя час майор Муфаев зашел в кабинет, плюхнулся в кресло и кинул Юкову, доставая сигарету:

— Форточку открой.

— Открыта, – отозвался тот, не отрывая глаз от монитора. – Но, сам знаешь, лучше дым сразу жри в легкие. Придет Кастрат, всех на плац погонит.

— Да похрен.

Палеев, только заваривший себе ароматный кофе и гревший руки о кружку, тревожно посмотрел на коллегу и спросил:

— Ну что там? Никак?

— Да нет, почему, – равнодушно сказал Муфаев, закуривая. – Поплыл. Явку пишет.

— А что за похоронный вид тогда?

— Он ее расчленил. И разбросал в пакетах на полигоне.

Палеев поперхнулся кофе.

— Чего? – переспросил он, откашлявшись. – Какой, к бесам, полигон?

— Мусорный. Распилил на хате по частям, сложил в мешки и вывез.

— А как он на полигон попал? – растерянно спросила Кристина.

Муфаев хмыкнул:

— Как-как… через ворота. Никому не запрещено, только плати за килограммы. Вот он за килограммов шестьдесят и заплатил. Мяса, – зачем-то прибавил майор, и всех без исключения передернуло.

— Дела, – протянул Палеев, помолчав. – И что ты по этому поводу думаешь?

Теперь сделал паузу Муфаев, грузно сидящий на разбитом кресле и смотрящий в одну точку; во время этого молчания все сами по себе пришли к одной и той же мысли, и никому не хотелось, чтобы тишина прерывалась, ибо, высказанная вслух, мысль могла бы стать реальной – а оттого еще более пугающей.