Простить или убить? - Соня Бейтман Страница 25

Но в ту ночь муж даже не удосужился подняться на второй этаж и со всей страстью отделывал меня на кухне, пока я сдерживала крики и мысленно молила дочек: «Пожалуйста, только не просыпайтесь. Не просыпайтесь. Не просыпайтесь».

После того как я потеряла сознание, Мэттью оставил меня на полу в кухне, а сам пошел спать. Очнулась я уже около трех часов ночи от жуткой боли. Мне понадобился почти час, чтобы добраться до ванной на первом этаже, смыть кровь, скрыть побои под длинной одеждой, бинтами и макияжем. Потом пришлось еще и вымыть кухню, чтобы девочки не увидели.

Крови было очень много, словно здесь кого‐то убили. Я вспомнила, что муж действительно мог быть убийцей, и от этой мысли меня стошнило, пришлось снова убирать.

В то утро я была вынуждена позвонить в гараж со школьными автобусами и попросить забрать близняшек. Я никак не смогла бы вести машину. Для детей я постаралась все превратить в игру: «Вы поедете с друзьями на автобусе. Будет весело». Конечно, они меня раскусили. Но вели себя как хорошие и смелые девочки: сами сели в автобус и сами вернулись тем же путем. На следующий день, в пятницу, я уже смогла отвезти их в школу и забрать после уроков, хотя, пока они учились, мне пришлось обратиться в травмпункт для обезболивания. Дико кружилась голова, я находилась в полуобморочном состоянии, а то и совсем отключалась.

Медсестры в клинике очень хотели позвонить в полицию, но я не разрешила.

Я сама должна была найти решение, осознать, что обратного хода нет.

Мэттью в те дни не сказал мне ни слова. В субботу рано утром он уехал на охоту, как и собирался, а вернулся поздно ночью в воскресенье, когда я спала, одурманенная болеутоляющими. В понедельник муж вел себя так, будто ничего не случилось. Он был на подъеме, пожелал доброго утра мне и девочкам, даже поцеловал меня в лоб, прежде чем уйти на работу. Это было вчера.

А вечером он не пришел домой.

Во вторник утром я сидела в машине у школы – ждала своей очереди, чтобы высадить девочек. Близняшки болтали на заднем сиденье, а я никак не могла выбросить из головы мысли о Мэттью. Он не в первый раз не ночевал дома: либо оставался в офисе на роскошном диване, чтобы успеть подготовиться к предстоящему делу в суде, либо снимал номер в отеле, если слишком много выпил на встрече с партнерами или клиентом. Но он впервые не написал и не позвонил предупредить, что не приедет.

Ужасное, всепоглощающее подозрение пробрало меня до костей, когда я проснулась одна, и с каждой минутой мне становилось все хуже.

Мэттью понимал: я от него уйду. Ведь этого стоило ожидать. Он разгадал мой план и у меня за спиной делал так, чтобы я не смогла забрать ни девочек, ни единого цента из его состояния. Ему нужно было продемонстрировать власть.

Или он планировал мое убийство.

В конце концов были же подозрения, что он и есть Каратель.

Казалось, прошло сто лет, пока подошла моя очередь высаживать девочек. Мне было слишком больно поворачиваться через сиденье, поэтому на прощание я протянула руку назад и быстро пожала маленькие ладошки дочерей.

— Хорошего дня, красотки, – пожелала я. – Люблю вас.

— Мамочка, мы тоже тебя любим, – отозвалась Рози за двоих. – Пока! Встретимся после школы!

Они выскользнули из машины, а я поехала домой, цепенея от страха.