Рецепты любви и убийства - Салли Эндрю Страница 25

Я смотрела, как он выходит. Длинные брюки, хлопчатобумажная рубашка цвета хаки, чуть расстегнутая на шее и груди. Он прикоснулся к кончикам усов и наклонил голову, приветствуя меня.

— Только послушайте этих бокмакери, – сказала я.

— Да. Чудесно.

Мы вместе подошли к веранде. Он сел, пристроил длинные ноги под столом.

— Вкусно пахнет, – сказал он.

— Лимонад? – Я налила ему немного в высокий стакан. От него тоже приятно пахло. Сандаловым деревом и медом. – Вот письма, о которых я говорила. Пойду на кухню.

Он начал читать, а я пошла заниматься жареным ягненком и шоколадным тортом. Торту надо дать остыть, а уже потом присыпать глазурью.

Когда я принесла жареного ягненка с овощами, Канемайер держал письма в руке и смотрел через вельд на красную гору Ройберг. Бокмакери все еще пели свою брачную песню, но теперь она звучала где-то далеко, может быть на большом дереве гуари.

Он вскочил, чтобы помочь мне поставить поднос с ягненком на стол.

— Давайте разрежу, – предложил он.

Я протянула ему нож.

— Я проверю почерк, – сказал он, нарезая баранину, – но, думаю, вы правы – это писали мефру ван Скалквайк и мейуфру Преториус. – Он покачал головой. – Эти белые утки…

— Мои ответы вы тоже прочитали? – спросила я, накладывая ложкой картофель и тыкву ему на тарелку.

— Да. Прочитал.

— Теперь понимаете, почему я чувствую себя причастной к этому. Даже ответственной, – сказала я, раскладывая по тарелкам зеленую фасоль.

Он нахмурился.

— Не предложи я ей уйти, он бы ее не убил, – сказала я.

— Вам не в чем себя винить, миссис ван Хартен.

— Надо было рассказать ей о людях, организациях, которые могли бы ей помочь, как-то ее обезопасить, – сказала я, накладывая ему на тарелку несколько лучших ломтиков баранины. – И была бы она сегодня жива. Как я. Собиралась бы вкусно пообедать.

Она больше никогда не будет обедать… эта мысль меня сильно опечалила.

— Танни Мария, – сказал он, – мы даже не знаем, был ли это ее муж. Возможно, она покончила с собой. Или ее убила Анна. Мы пока этого не знаем. А вам себя винить не в чем.

— Это не самоубийство. Вы же не думаете, что Анна на самом деле…

Я не хотела портить обед и вступать с ним в спор.

— Давайте поедим, – предложила я. – Берите соус.

Еда оказалась превосходной. Баранина темная, снаружи хрустящая, а внутри – нежная. Картофель получился золотисто-коричневым. Тыква – липкой и сладкой. Канемайер даже закрыл глаза, проглотив первый кусочек. За едой мы не разговаривали. Где-то в вельде снова запели бокмакери.

Покончив с едой, он сказал:

— Давно не ел такой леккер баранины. Очень давно.

На кончиках его каштановых усов осталось немного соуса. Он улыбнулся. Снова эта милая белозубая улыбка. Но в глазах была печаль. Он вытер рот салфеткой. Пора было внести ясность, пока еда еще не остыла в его желудке.

— Детектив Канемайер, – сказала я, – вы знаете, что ее убил муж.

— Может быть. А может быть, и нет. Чтобы осудить человека, нужны доказательства.

— Вы читали письма, – сказала я. – Я была в полицейском участке, когда этот… тип пытался застрелить Анну.

— Да, Анна должна подать на него в суд. Но это отдельная история.

— У вас есть сведения, что Мартину мог убить кто-то другой?

— Мы ждем… отчетов.

— Каких отчетов?

Наверное, он имеет в виду отпечатки пальцев Анны и результаты вскрытия.