Игра и грани - Марина Серова Страница 26

Тут в моей голове словно что-то щелкнуло, появилась смутная, неясная мысль, которая пока не обрела четкую форму, но уже зацепилась где-то на периферии сознания.

— Записи с камер? — спросила я, возвращаясь к делу.

Кирьянов молча достал из внутреннего кармана пальто маленькую флешку и протянул ее мне. Я не смогла сдержать улыбки и просияла.

— Но не рассчитывай многое там найти, — предупредил он, и его брови сдвинулись. — Во-первых, рабочих камер в радиусе оказалось всего три. Та, что на фонарном столбе напротив, на тренажерном зале «Атлет» и на одном из бутиков. Остальные либо не работали, либо качество записи такое, что только призраков разглядывать.

— Какая официальная рабочая версия? — поинтересовалась я.

— Угон, — Кирьянов тяжело вздохнул. — Угон и последующий случайный наезд. Ничего личного, просто стечение обстоятельств.

— И тебе это кажется неправдоподобным? — уточнила я.

— Так же, как и тебе, — немного насмешливо, почти прогнусавив, ответил Кирьянов.

— Про Морозова что-нибудь знаешь? Как он себя ведет?

— Белый как снег, — отозвался Кирьянов.

— Это хорошо, — заметила я.

— Но подозрительно, — продолжил он мою мысль.

За годы совместной работы мы научились заканчивать мысли друг за друга. Его «подозрительно» относилось не к поведению Морозова, а к самой ситуации — к этой идеальной картине шока и невиновности.

— Слушай, а что там с машиной? — спросила я. — Следственная группа что-нибудь нашла?

Кирьянов вздохнул, и его лицо приняло знакомое выражение профессиональной усталости.

— Эксперты отработали на ура. По салону — заметные пальцы и потожировые следы только твоего Морозова. Чужих никого.

Он сделал паузу, давая мне осознать значение его слов.

— Машина чистая, Тань. Слишком чистая, если честно. Как будто никто, кроме него, к ней не прикасался.

— Свидетели? — спросила я.

— Их письменные показания тоже на флешке, — кивнул он. — Ничего особо полезного, на первый взгляд.

— Вова… — Я была так ему признательна в этот момент, что не находила нужных слов. Он, как всегда, сделал даже больше, чем я просила.

— Не за что, — ответил он на мою невысказанную благодарность. — Я все равно перед тобой в долгу. Помнишь дело Каджиева?

Мы еще некоторое время посидели молча, каждый со своими мыслями. Мимо нас вихрем пронесся подросток на электросамокате. Где-то вдали просигналила машина. В еще пока голых ветках деревьев начали оживленно перекликаться птицы, возвещая о приближающемся полудне. Тарасов потихоньку просыпался, наполняясь звуками воскресного утра.

Через полчаса Кирьянов отвез меня до дома на своей служебной машине. С тех пор как я несколько лет назад попрощалась со своей старой «ласточкой» — девяткой, я так и не обзавелась новой каретой. Впрочем, в последнее время, особенно этой весной, мне стало нравиться ходить пешком — это давало время подумать.

Дверь моей квартиры, к моему удивлению и удовольствию, на этот раз не была увешана рекламными листовками, словно навязчивый продавец наконец оставил меня в покое. Она была чистой и безмолвной.

Я зашла домой, с наслаждением разулась прямо в прихожей и проследовала на кухню к кофемашине. Вошло в привычку нажимать кнопку приготовления кофе еще до того, как сниму пальто и вымою руки с дороги. Пока аппарат урчал и шипел, готовя мне порцию бодрости, я успела сходить в душ, смыв с себя утреннюю прохладу и остатки напряжения, и переоделась в удобные, мягкие домашние вещи.