Убийство в Розовом павильоне - Альфред Мейсон Страница 28

— Слушайте! — сказал он шепотом, с таким видом, который на всех произвел сильное впечатление, — В этом доме есть нечто, чего я не понимаю. Я уже говорил вам это и повторяю еще раз. Я боюсь… боюсь. — Слова эти раздавались в ушах слушателей подобно громовому удару, хотя были сказаны шепотом. — Да, друзья мои, — повторил он, кивнув головой, — боюсь.

Невыразимый страх овладел всеми слушателями; они почувствовали что-то опасное в этой комнате. До того было сильно это чувство, что они невольно придвинулись ближе друг к другу.

— Теперь я предупреждаю вас: ни единого слова, сказанного даже шепотом, об этих драгоценностях; ни в одной газете не должно быть упомянуто о них: никто не должен подозревать о том, что они были найдены в этой комнате. Поняли?

— Разумеется, — сказал комиссар.

— Да, — ответил Рикардо.

— Можете быть уверены, господин Гано, — сказал Перрише.

Что касается Гарри Везермилля, он не ответил. Горящие глаза его были устремлены на Гано, и только. Гано с своей стороны не требовал от него ответа. Он даже старался не смотреть в лицо Гарри Везермилля.

Он спустился в маленькую веселую гостиную, украшенную цветами и освещенную лучами августовского солнца, и, подойдя к кушетке, с волнением посмотрел на нее. Спустя минуту он закрыл глаза и задрожал. Задрожал как человек, которому внезапно стало холодно. Ничто в продолжение всего утреннего осмотра, даже окоченевшее тело под простыней и найденные так неожиданно драгоценности, ничто не произвело такого сильного впечатления на Рикардо. Ибо здесь он столкнулся с фактами, которые возбуждали невольное представление о каком-то неведомом мрачном ужасе.

Гано задрожал. Но не имея ни малейшего понятия о том, что привело его в дрожь, Рикардо счел это еще более многозначительным и тревожным.

Вдруг среди тишины послышался стук колес. Стук этот произвел магическое действие на Гано. Он сейчас же заложил руки в карманы.

— Кэб для Елены Вокье, — сказал он как ни в чем не бывало, вынимая из кармана портсигар и закуривая папиросу. — Посмотрим, как уедет эта бедная женщина. Закрытый кэб, надеюсь.

Это было закрытое ландо, которое, проехав мимо двери в гостиную, остановилось у главного входа. По знаку Гано все вышли в переднюю. Вниз сошла только сиделка, державшая в руках мешок Елены Вокье. Она положила его в экипаж и остановилась подле него.

— Не сделалось ли дурно Елене Вокье? — спросила она с тревогой. — Что это она не идет?

Сиделка направилась обратно к лестнице, но Гано поспешно подошел к ней и остановил.

— Почему вы так думаете? — спросил он со странной улыбкой на лице, и в это время наверху кто-то осторожно прикрыл какую-то дверь. — Видите, продолжал он, вы ошиблись. Она идет.

Рикардо был удивлен. Ему показалось, что дверь, которую закрыли сейчас, была на втором, а не на третьем этаже. Но Гано не нашел в этом ничего странного. Он с улыбкой встретил Елену Вокье, когда она спустилась по лестнице.

— Вам лучше, надеюсь, — вежливо сказал он. — Это сразу видно. Ваше лицо гораздо свежее теперь. День или два, и вы совершенно поправитесь.

Он держал дверь открытой, когда она садилась в экипаж, сиделка села рядом с ней, а Дюрет поместился на козлах.

— До свиданья, — крикнул Гано, не двигаясь с места, пока экипаж не скрылся за высокими кустами.