Смерть в бриллиантах - Си Джей Беннет Страница 30

глава 9

Джоан вызвали к королеве в половине седьмого, как раз когда она готовилась к концу дня навести порядок на столе. Впервые за последние пять дней она заканчивала раньше девяти вечера, но не возражала против небольшой задержки – в действительности она даже обрадовалась. Ей было что обсудить с Ее Величеством. Личная помощница секретаря подошла к двери королевского кабинета на втором этаже в приподнятом настроении.

При виде выражения лица королевы от него не осталось и следа.

— Добрый вечер.

Джоан настороженно присела в реверансе:

— Добрый вечер, Ваше Величество.

— У нас мало времени. Мне скоро спускаться вниз. Я ознакомилась с вашей военной биографией.

Королева сидела за массивным письменным столом работы Томаса Чиппендейла; стол стоял под прямым углом к эркерному окну комнаты. За левым плечом королевы темнело небо. В комнате были удобные кресла и стол для работы, заваленный бумагами. Сегодня вечером компрометирующий документ, лежащий поверх королевского расписания, освещала настольная лампа Anglepoise.

— Заместитель личного секретаря принес мне это. Боюсь, у нас небольшая проблема.

Небольшая проблема.

В комнате было тихо, если не считать грохота, с каким рушилась новая жизнь Джоан. Она не двигалась, стараясь не дать глазам заблестеть.

— Вас понизили в звании, как я понимаю.

— Да, мэм.

— О. – Королева подняла глаза. – Я помню тот инцидент, хотя не знала о вашем участии. Мне рассказывал отец.

— Правда?

— Да. Все были обеспокоены, когда бригадир Йелланд накануне высадки в Нормандии был отстранен от командования Лонгмедоу. Вы работали на Йелланда, верно?

Джоан кивнула. Штаб-квартира в Лонгмедоу ознаменовала конец ее “интересной” войны.

Прежде чем попасть туда, она успела побывать в Блетчли и в Трент-парке, что в Миддлсексе. В Трент-парке она допрашивала высокопоставленных немецких пленных. Ее выбрали потому, что она была молодой женщиной – это выбивало допрашиваемых из колеи. Плюс знание языков, определенная твердость характера и природные аналитические навыки. Работа давалась ей легко.

Джоан не обрадовалась, когда весной 1944 года адмирал военно-морской разведки поручил ей помогать бригадиру Йелланду в секретном штабе, но ее повысили в звании и заверили, что руководство в Уайтхолле следит за ее карьерой.

В Лонгмедоу-холл в Дорсете стекались важнейшие разведданные о немецких войсках во Франции перед нормандской высадкой. Там, в условиях строжайшей секретности и экстремального стресса, работали лучшие и самые талантливые офицеры союзных войск. Но вот Йелланд… Он вносил хаос в общее дело, и моральный дух его подчиненных падал с каждым днем. Джоан назначили его помощницей в надежде, что женская рука сгладит конфликты, не задевая самолюбия бригадира.

Вникнув в суть плана высадки в Нормандии, Джоан осознала, какое доверие ей оказали. Она была удостоена чести принять участие в важнейшей операции, но Йелланд был безнадежен и не хотел помощи. Он беспробудно пил и никого не желал слушать. Совершал ошибки, обвиняя других, оскорблял ценных сотрудников и запирался в кабинете с бутылкой джина. Джоан с растущим чувством ужаса терпела шесть недель, понимая, что стоит на кону. В конце концов она решилась и тайно уехала в Лондон, совершив самый рискованный в своей жизни поступок.