Неглубокая могила. Лютая зима. Круче некуда - Дэн Симмонс Страница 301

— И это правда, – повторил Курц.

Он посмотрел на стоящих рядом телохранителей. Они глядели в другую сторону, но все слышали. Курц прекрасно понимал, что ему с ними не справиться, даже не будь они вооружены. Тот, что покрупнее, – бывший профессиональный боксер. Единственный способ смыться – выпрыгнуть через окно за спиной Малыша Дока, разбив стекло собой. Он не успеет обежать вокруг ресторана и сесть в машину раньше, чем там появятся телохранители. Придется бежать на восток, по задним дворам и в сторону железной дороги. В молодости Курц знал здесь все туннели, домики дежурных и башни диспетчеров, но в своем нынешнем состоянии вряд ли сможет убежать или спрятаться.

Малыш Док сложил руки на груди.

— Однако полиция нашла Хэтэуэя там же, на мельнице. Убитого выстрелом в голову.

— Слышал об этом, – спокойно сказал Курц.

— Мои люди в полиции рассказали, что пуля пробила его позолоченный значок, – продолжал Малыш Док. – Будто он хотел убедить нападавшего не стрелять. Возможно, он даже кричал, что он коп. Пуля, пробившая значок, попала Хэтэуэю прямо в открытый рот. Или этот тупой засранец думал, что значок остановит пулю.

Курц промолчал.

— Судя по всему, этого не случилось, – закончил Малыш Док и снова принялся за омлет.

— Я тоже так думаю, – подтвердил Курц.

— Итак, что же тебе здесь надо, Джо Курц? – спросил Малыш, жестом показывая официанту, чтобы тот принес Курцу кофе. Официант бегом бросился к стойке и принес полную кружку кофе.

Курц не дал выхода своим чувствам, хотя очень хотелось.

— Ясеин Гоба, – спокойно произнес он.

— Этот чокнутый йеменец, который застрелил офицера по надзору в среду? В сегодняшних газетах пишут, что его нашли мертвым в собственном доме, здесь, в Лакаванне. Огнестрельное ранение. Они не пишут, застрелился он сам или нет, – сказал Малыш. Перестав тыкать вилкой в омлет, он искоса посмотрел на Курца. – Еще они пишут, что, помимо женщины-офицера, был ранен некий поднадзорный. Не столь серьезно, как она. Это ты?

— Ага.

— Тогда понятно, почему у тебя глаза налиты кровью и кровоподтеки под ними. Ты везучий сукин сын, Курц.

Курц не стал комментировать последнюю фразу. На улице зарокотал генератор, и его головная боль пульсировала в такт мотору.

— Так что с этим Гобой? – спросил Малыш Док.

— Вы можете мне что-нибудь сказать о нем?

— Пока – ничего. Эти йеменцы держатся замкнуто. У меня есть люди, которые могут поговорить с ними. С ними и с другими выходцами из арабских стран, обосновавшимися здесь. Но я ничего не слышал об этом Гобе, пока не прочитал газеты.

— Можете ли вы выяснить, контактировал ли с ним кто-нибудь из ваших людей?

— Могу, – ответил Малыш Док. – Если этот парень подстрелил тебя, я понимаю, почему ты им интересуешься. Но это дело не стоит того, чтобы мне им заниматься. Вся информация, в том числе та, что идет из полиции Буффало, говорит о том, что парень взбесился и возненавидел эту женщину, офицера по надзору, застрелил ее, а потом застрелился сам. Ты просто оказался у него на пути, Курц.

Курц отхлебнул кофе. Неплохой. Видимо, в субботу утром они варят свежий. Потому что сюда приходит Малыш Док.

— Гоба не покончил с собой, – сообщил он. – Он умер от потери крови. От раны, полученной в гараже городской администрации.

— Так это ты его подстрелил? – уточнил Малыш Док. – Или офицер по надзору сняла его прежде, чем получила пулю в мозги?