Мелодия убийства - Валерий Шарапов Страница 32

Глава третья

Спустя десять минут Зверев вышел из санатория и увидел сидевшего на одной из лавок Зубкова. Елизаров куда-то исчез, сам же капитан смолил папироску и, судя по всему, дожидался именно Зверева. Увидев своего псковского коллегу, Зубков поманил Зверева рукой. Павел Васильевич неспешно подошел, сел рядом и тоже закурил.

— Ладно! Раз уж от тебя все равно не избавиться, давай попробуем порешать это дело вместе. Если эти дамочки не врут, то выходит, что у Стасика алиби. Что следует из этого? А из этого следует, что либо врет Юлия, либо врал ее муженек.

— Врал либо ошибся! – поправил Зверев.

Зубков словно бы его не услышал.

— Допустим, что Гулько невиновен, то что же тогда? На невиновности Дюкова я тоже настаиваю…

— Есть основание или ты его боишься? Шутка ли, ведь важная фигура.

— Никого я не боюсь, – огрызнулся Зубков. – Я тут общался с местным охранником, он уверяет, что видел, как Прохор ссорился с Дюковым. Когда Дюков направился на цокольный этаж, где находится гримерка наших музыкантов, сторож говорит, что почти сразу же раздались крики. Сторож подошел к гримерке и увидел, как Прохор и Дюков сцепились. Вмешиваться сторож не стал, но заверил меня, что Дюков не притрагивался к саксофону. Так что у него своего рода алиби, поэтому лучше расскажи, что там с твоим худруком.

— Его фамилия Ветров. Администратор санатория Галина Шестакова утверждает, что он имеет виды на Юлию, та же его побаивается, потому что не хочет потерять работу, так как Ветров ее начальник и может ей насолить. А еще Галочка уверяет, что у Юлии были какие-то тайны от мужа.

— Полагаешь, что это Юлия укокошила муженька, а потом наврала нам с три короба про Дюкова и про Стасика? – предположил Зубков.

— Может, и наврала, а может, и нет. Давай для начала рассмотрим версию, согласно которой Юлия и сторож сказали правду.

— Тогда выходит, что отравить мундштук саксофона мог только Стасик Гулько, – бодро заявил Зубков.

Зверев усмехнулся.

— Или кто-то другой, кого Прохор Глухов мог принять за Стасика.

— Что ты хочешь сказать?

— Знаешь что, капитан, давай-ка мы с тобой проедем к тебе в райотдел и еще раз побеседуем с нашим пареньком, только уже вместе. Есть у меня одна мыслишка на этот счет.

Через несколько минут Зверев и Зубков уже ехали в ближайший РОВД на вызванной им дежурной машине.

* * *

Мрачный кабинет с портретом Круглова[7] на стене, обтрепанная мебель; на столе, помимо черного массивного телефона, печатной машинки «Райнметалль» и настольной лампы с помятым плафоном, навалена целая кипа бумаг; на тумбочке по соседству помутневший графин, два пожелтевших стакана и откупоренная и недоеденная банка тушенки. Через тонкие стены время от времени слышались чьи-то гулкие шаги, ругань и телефонные трели – все это заставляло Зверева кривить лицо, поджимать губы и морщиться. Сейчас Павел Васильевич сидел на скрипучем стуле в уголочке уже примерно десять минут и жутко хотел курить. Однако курить он не стал и о том же попросил Зубкова.