Проклятие бронзовой лампы - Джон Диксон Карр Страница 33

— Видите ли, сэр, моя комната находится в дальнем конце коридора. В его ближнем конце – тяжелая дверь, обитая зеленым сукном. Маловероятно, что мы услышали бы какой-то шум, за исключением необычайно громкого.

Г. М. аккуратно положил сигару на краешек напольной пепельницы и подался вперед.

— Но послушайте, сынок! В доме полно народу! Неужто, кроме этого водопроводчика, никто ничего не слышал? А как же слуги?

— Все они пили чай у себя в столовой, сэр; все, за исключением помощницы горничной, но сегодня у нее выходной. В доме работали только двое: водопроводчик и еще один мастер, чинивший часы в башне.

Словно в подтверждение этих слов, старые тяжелые башенные часы с чуть слышным, но весьма неприятным лязгом и скрежетом пробили первый удар девяти вечера.

— Мы с миссис Помфрет, – продолжил Бенсон, – вышли в главный холл. И боюсь, сэр, это все, что я могу сообщить.

— Но гори оно огнем, сынок!..

— Там была лампа, – сказал Бенсон. – И макинтош. А ее светлости не было.

В последующем молчании прозвенел и затих последний удар часов. И еще возобновился дождь. Все услышали, как несколько капель впились в оконное стекло за серо-золотистыми занавесками, добавив во мрак, окутавший Северн-Холл, еще немного одиночества. Одри Вейн – она калачиком свернулась в кресле у камина напротив сэра Генри – вздрогнула и покосилась на окно.

— Вопросов больше нет, сынок, – вяло процедил Г. М. – Ступайте. Закажите телефонный звонок.

Подхватив со спинки кресла пальто сэра Генри, а с каминной полки – его безобразную ушанку, Бенсон слегка поклонился и следом за миссис Помфрет вышел из комнаты. Дверь закрылась с легким, но твердым щелчком, и Г. М., взяв сигару с пепельницы, вернулся на диван.

— Жива или мертва? – спросил Кит Фаррелл. – Жива или мертва? Я придерживаюсь неоспоримого мнения, что Элен должна где-то находиться.

— Угу. Ну а как иначе?

— Вы не заметили улик? Любых, каких угодно?

— Признаться, – сэр Генри провел ладонями по большой лысой голове, – особых улик я не вижу. – Он поднял глаза. – Если только вы не просветите меня.

— Он хочет знать, Кит, – Одри сложила руки на груди, – почему ты так или иначе ожидал чего-то подобного.

— Не то чтобы ожидал, – отозвался Кит, – а скорее, как сказали бы психологи, предчувствовал на подсознательном уровне. Поскольку боялся этого. – Он задумался, подыскивая нужные слова. – Мы с Одри встретили Элен в Кройдоне, когда она прилетела из Египта.

— Так-так, сынок.

— Вы тоже там были, – вдруг понял Кит. – Несомненно, были, поскольку Элен сказала, что путешествовала в вашем обществе. Но не припомню, чтобы я вас видел.

— Не видели, сынок. Я сошел с дистанции на последнем круге, в Париже. Но рассказывайте дальше!

Как бы объяснить, что он чувствовал? Перед внутренним оком Кита протянулась вереница беззвучных картин. Большой серебристый авиалайнер на фоне туманного апрельского неба. Взрывной хлопок топлива перед разворотом и приземлением. Обслуживающий персонал с мобильным трапом. Репортеры за барьером, ожидающие, пока из дверей, поеживаясь под порывами ветра, не выйдут пассажиры… Бегущая к ним Элен в платье, тесно обнявшем фигуру на ветру. Одри целует ее, а он, здоровенный остолоп, не целует, хотя машинально раскрывает объятия, и Элен совершает такое же движение, но оба вдруг замирают, Элен поднимает карие глаза и с робкой улыбкой касается его руки.