Жертва и другие - Алексей Макеев,Николай Леонов Страница 4

— Вот она, — сказал оперуполномоченный. — Да, действительно… И что вы скажете, Марк Борисович?

Следователь Марк Борисович, человек в годах, предпенсионного возраста, помолчал, в задумчивости потер лоб и ответил:

— Ничего не скажу, кроме того, что вижу собственными глазами. Лежит мертвая молодая женщина. Молодая и мертвая… А что еще тут можно сказать?

— Ну, кое-что все-таки можно, — не согласился оперуполномоченный. — Вот, к примеру, на ней одежда… Вы не находите, что здесь что-то не то и не так? Легкие джинсы, рубашка, туфельки… Вы когда-нибудь видели, чтобы кто-то в таком виде разгуливал по лесу? Городская одежонка, не лесная…

— Да, — подумав, согласился Марк Борисович. — Не лесная…

— А отсюда вопрос, — сказал оперуполномоченный. — Даже целая россыпь вопросов. И все они — один другого интереснее… Вот, скажем, что заставило покойницу бродить по лесу в таком виде? Может, она от кого-то убегала и потому ей было не до одежды?

— Может, и так, — согласился Марк Борисович. — А может, и не так, а как-нибудь иначе. Скажем, кто-то ее сюда доставил. Привел, понимаешь ли… Помимо ее воли. И если это так, то тут, само собой, не до гардероба…

— Может, и привел, — согласился Шубенков. — А может, и доставил, как вы выразились. В бесчувственном состоянии. Или в мертвом виде. Припрятал подальше от людских глаз. Тут она могла бы пролежать сколько угодно. Если бы не наши бдительные грибники…

— Этак мы будем гадать до самой темноты, — сказал следователь. — Давай-ка лучше приступим к осмотру прилегающей местности. А потом и к осмотру тела.

— А может, лучше для начала задействовать собаку? — не согласился Шубенков. — Ведь для чего-то мы ее собой притащили! А вдруг она что-нибудь унюхает?

— Как же, унюхает, — скептически произнес следователь. — Насколько мне ведомо, запахи в лесу долго не живут. Лес — место особенное. Здесь, понимаешь, дуют всяческие вольные эфиры…

И в самом деле, собака ничем не помогла. Да, она уверенно взяла след, но это оказался след Николая и Василия, которые побывали ранее у мертвого тела. Когда собаку попытались заставить, чтобы она взяла повторный след, она лишь завертелась волчком и виновато взглянула на своего хозяина-кинолога: дескать, я бы с радостью, но…

— Что и требовалось доказать, — флегматично заметил Марк Борисович. — Ладно, будем нюхать сами…

Но и самостоятельные, человеческие поиски ничего не дали. Никаких следов, за которые можно было хотя бы предположительно зацепиться.

— Акт второй, — все так же флегматично провозгласил Марк Борисович. — Называется осмотр тела. Господа эксперты, прошу пожаловать в овраг. Понятые — тоже. Вместе с господами сержантами.

И вот тут-то и образовались первые зацепки. В основном в виде вопросов, однако же это были не просто отвлеченные вопросы, это были вопросы по существу. Мертвая женщина лежала вниз лицом. Осмотрев тело со спины, судебно-медицинский эксперт неопределенно хмыкнул.

— Вы обнаружили что-то интересное, Владимир Карлович? — нетерпеливо поинтересовался оперуполномоченный.

Судебно-медицинский эксперт ничего не ответил, еще раз многозначительно хмыкнул и обратился к двум сержантам:

— Ну-ка, молодцы, помогите мне перевернуть тело вверх лицом!

И вот тут-то и начались загадки без отгадок. Во-первых, едва сержанты вместе с экспертом взялись за тело, как с головы мертвой женщины сполз парик. Оказывается, она была в парике. Да мало того, что в парике — мертвая женщина была еще и без природных волос! То есть совсем без волос — можно сказать, совершенно лысая! Это была первая загадка, а вслед за ней сразу же образовалась и вторая. У тела не было лица! То есть лицо как таковое у нее было, но лишь отдельными, если можно было так выразиться, фрагментами. Местами — коричневато-розовая плоть, местами — клочья кожи, а в двух или трех местах проглядывали кости.