Дневник Берии - Алан Эмлин Уильямс Страница 4

Двигатель я заглушил только тогда, когда горизонт очистился полностью. Море оставалось очень спокойным, а внезапная тишина добавила остроты ощущений. Я пошутил, спросив ее, каково это – оказаться наедине с мужчиной так далеко от берега. Она улыбнулась, – как мне показалось, довольно загадочно, – и согласилась выпить еще бокал вина. Затем я притянул ее к себе. Ее кожа все еще была шершавой от высохшей на ветру морской воды, и я чувствовал вкус соли на ее шее. Я также почувствовал, что девушка сильная, и ради ее же блага надеялся, что она не станет сопротивляться.

Мы немного поговорили, и я обнаружил, что она хорошая комсомолка, однако, обладая опытом, также уловил в ней некую светскую мудрость, что меня воодушевило. А ее улыбка возбудила меня почти до безумия. Я удачно рассчитал момент и внезапно расстегнул молнию на спине ее белого купальника, стянул его до пояса и, не переставая говорить, взял и сжал ладонью одну из ее великолепных грудей. Я говорил ласково, но строго, а она слушала меня очень серьезно, ее серые глядящие с невинностью умного ребенка глаза были широко раскрыты. Вскоре я почувствовал, как твердеет в плавках, пока мой член не напрягся, будто пойманный зверь, и я больше не мог этого выносить. Я крикнул: «Хватит!» – и, схватив ее одной рукой сзади за шею, а другой за резинку своих плавок, обнажился перед ней, мой член стоял торчком, как огромная перечница. Я притянул ее голову к себе, и, к моему огромному удовольствию, девушка не оказала сопротивления, а принялась ласкать меня с таким мастерством, которое, если бы не мое неистовое вожделение, показалось бы мне почти уничтожающим ее репутацию. В этот момент ее язык был подобен быстро разгорающемуся пламени, губы внезапно смыкались с восхитительным нажимом, а горячая слюна стекала мне в пах. Я держался до тех пор, пока не почувствовал опасную близость оргазма, после чего схватил ее за волосы, исторгнув из нее крик, и бросил ее лицом вниз на подушки. Я сорвал купальник с ее ног, перевернул ее на живот и, встав на колени между бедер, грубо вошел в нее сзади. Сначала она была тесной, еще холодной после купания, и я нежно ласкал ее, чтобы не поранить, но она была уже зрелой и вскоре стала двигаться вместе со мной, внутренняя сторона ее бедер сделалась теплой и липкой, словно смазанная инжирным соком. И все это время я мог рассматривать ее тело в ослепительном свете – золотистый пушок у основания позвоночника, ее изгибы и бледные веснушки на плечах. А разглядывая ее, я ее щипал, сначала соски, потом живот и бедра, и тугую мускулистую плоть ягодиц, пока она не сделалась скользкой, и я уже не мог сдержаться и просто взорвался внутри ее – оргазмом, от которого у меня закружилась голова, словно литр вчерашнего перебродившего кобыльего молока вскипел во мне и выстрелил в ее глубины!

Она не хотела останавливаться, лежала и стонала, поэтому я галантно довел ее до пика наслаждения рукой. Когда все кончилось, она меня разозлила, расплакавшись. Я подлил ей еще вина, но она зарыдала, и мне пришлось строго с ней поговорить, сказав, что я важный человек и что, если она будет себя вести хорошо и проявит благоразумие, позабочусь о том, чтобы она приняла участие в Параде физкультурников в Москве 18 июля. Чем я, кажется, ее успокоил и после еще нескольких бокалов вина завел мотор. Она начала говорить, что ей нужно вернуться на свою лодку, но я сказал ей не волноваться и отвез ее прямо в Гагру.