Грибная неделя - Анна Дашевская Страница 43

— Опять-таки моральные соображения.

— Именно они!

Вот примерно таким образом дражайшая Галина Петровна охарактеризовала каждого из нас. Правда, ничего почти не сказала об Олеге – тёмная лошадка, пришёл недавно, не успела рассмотреть. О нескольких персонажах говорить не стала вообще, о той же Джамиле, например. Хмыкнула и произнесла только:

— Хорошего сказать нечего, плохое не стану. Сами разберётесь, не маленький.

Наконец Галина вышла. Посмотрела на меня почему-то сочувственно, сжала плечо и отправилась к своей скамейке, где изнывала в одиночестве Катерина Григорьевна.

После Галины вызвали меня. И в самом деле, сколько ж можно слушать? Пора и самой поговорить.

Значит, так: про антиквариат рассказываю, про таблетки – не буду. Может, дигоксин никакого отношения к убийству и не имеет? Про подслушанный Леночкин разговор расскажу, и про шаги в коридоре ночью – тоже. И на этом все, хватит.

На двери висела солидная табличка: «Поволяев Дмитрий Михайлович». Надо бы запомнить, любой Дмитрий Михайлович обижается, если его назвать Денисом Максимовичем. Кабинет был не слишком большим, но очень светлым, настолько, что я зажмурилась, нащупала стул рукой и села.

— Что с вами, Екатерина Викторовна, плохо себя чувствуете?

— Да нет, ерунда! В коридоре темновато, да я ещё задремала и резко вскочила. Сейчас пройдёт.

А не надо было так долго слушать, что говорят коллеги! Говорила бабушка, на десять – пятнадцать минут отпускай дар, больше не надо. С другой стороны, как же не слушать в такой ситуации?

Я проморгалась, совершенно некуртуазно высморкалась и подняла взгляд на хозяина кабинета.

— Прошу прощения, Дмитрий Михайлович, всё уже прошло. Я готова отвечать на вопросы.

Первая серия, естественно, анкетные данные – имя-фамилия, адрес, образование, место работы и прочее. Всё это уже записывал два дня назад тот оперативник, однако следователь повторил весь цикл, старательно стуча по клавиатуре. Наконец с этим было покончено.

— Итак, Екатерина Викторовна, что вы можете сказать по существу дела?

Я пожала плечами.

— Наверное, по существу – ничего. Что касается смерти Андрея Таманцева, мы все видели одно и то же.

— По вашему мнению, это было убийство?

— Мне кажется, что да. Андрей никогда не производил впечатления человека, который может в любую минуту умереть… Ну, то есть, конечно, человек внезапно смертен, всякое бывает, но всё же это было… неправильно. И потом, отчего-то мне кажется, что, будь это естественная смерть, вы бы уже закрыли дело.

Поволяев хмыкнул.

— А несчастный случай?

— Это в смысле спускался по лестнице, споткнулся, упал и сломал шею? Думаю, это ваш патологоанатом проверил сразу же, да? И кроме того, если бы ночью кто угодно упал с лестницы, был бы такой грохот, что проснулись бы все.

— А его не было?

— Не было. Было другое…

Старательно подбирая слова, я рассказала об услышанных шагах в коридоре.

— Шаги, значит? – Поволяев почесал длинным тонким пальцем кончик носа. – А чьи, вы не распознали?

— Нет. Не настолько хорошо я всех знаю, чтобы по шагам узнавать.

— Жаль… Скажите, Катерина Викторовна, а вот вы периодически уезжали в рабочее время вместе с господином Таманцевым… – он сделал хорошо рассчитанную театральную паузу. – Может рассказать, куда и зачем?

— Конечно. Вы, наверное, в курсе, что цветочный бизнес не был у Андрея единственным? Ну вот, помимо этого он занимался продажей и покупкой антиквариата.