Смерть чужака - Мэрион Чесни Гиббонс Страница 49

— А мистер Уотсон?

Джимми Уотсон, низенький щеголеватый человечек в синем саржевом костюме, ответил:

— Я автомеханик.

Хэмиш посмотрел на священника.

— Полагаю, мистер Стратерс, будет лучше, если вы проводите родителей в гостиную, а я переговорю с девочками наедине. — Он заметил, что родители открыли рты, чтобы возразить, и быстро добавил: — Я не буду брать показания в вашем присутствии.

Они неохотно вышли.

— Итак, — сказал Хэмиш, присаживаясь на край стола. — Давайте просто маленько поболтаем.

Все девочки были удивительно похожи. У двух были рыжие волосы, у одной — черные, но у всех трех одинаковые бледные узкие лица и клювообразные носы. «Плохо питаются, — подумал Хэмиш. — Наверняка сплошь еда быстрого приготовления и рыба с картошкой».

Он выбрал наиболее спокойную из них, Дезире Уотсон, и спросил:

— Так, Дезире, зачем вы вообще решили напугать бедную миссис Мейнворинг?

— Потому что от мистера Мейнворинга мы избавиться не могли, — фыркнула Дезире, — и решили, что если припугнем его женушку, то она убедит его уехать.

— Но почему вы втроем вообще взяли это дело в свои руки?

Элисон Биррелл открыла рот:

— Мистер, мы сгорим в геенне огненной?

Хэмиш решил, что если он ответит отрицательно, то больше не добьется от них ни слова.

— Если вы во всем честно не признаетесь, — сказал он, — боюсь, что именно так и будет.

Девочки прижались друг к другу и снова начали плакать.

Хэмиш принялся их успокаивать. Постепенно они разговорились. Они подслушали, как родители ругали Мейнворинга. Тот заявил, что мистер Уотсон, автомеханик, задрал цены, и сообщил о его автомастерской в Совет потребителей. Поэтому школьницы решили взять дело в свои руки. Они спрятались за стеной церковного двора в ожидании миссис Мейнворинг.

После получасового допроса Хэмиш позвал священника и родителей обратно, чтобы засвидетельствовать показания девочек.

— Их посадят в тюрьму? — спросил Алек Биррелл.

Хэмиш быстро все обдумал и ответил:

— Нет, если они будут сотрудничать. Эта чушь с колдовством мешает ясно увидеть факты касательно исчезновения Уильяма Мейнворинга. — Заметив на улице репортера Иэна Гибба, он открыл дверь и позвал его. — Проходите, ищейка Гибб. — Хэмиш усмехнулся. — Очередной эксклюзив для вас.

***

Блэр сидел в телезале гостиницы «Энсти» и пил пиво, когда Хэмиш пришел с докладом.

— Что? — рявкнул Блэр. — Кретин ты несчастный! Почему ты не предъявил им обвинения?

— Я поступил лучше, — сказал Хэмиш. Он рассказал Блэру о том, как поведал эту историю свободному репортеру. — Разве вы не понимаете, — заметил Хэмиш, — что чем скорее пресса перестанет задавать вопросы о колдовстве и этом скелете, тем лучше? Скелет останется, но, по крайней мере, градус напряжения немного снизится.

— Пустая трата времени, — прорычал Блэр. — Да я пройти спокойно не могу, чтобы не споткнуться о телевизионные кабели. Миссис Мейнворинг уже опознала вставную челюсть, а когда зубной в Эдинбурге подтвердит ее слова, состоятся похороны, и тогда проклятые репортеришки поднимут еще больше шума!

— Неужели вы не думали, что рано или поздно правда выйдет наружу? — спросил Хэмиш. — Я имею в виду лобстеров.

— Ничего не выйдет наружу, — отрезал Блэр. — Если об этом станет известно, я потеряю работу и тогда уж позабочусь, чтобы и тебя вышибли вон. Все, заткнись. Наконец-то новости.