Жертва и другие - Алексей Макеев,Николай Леонов Страница 51

— Думаю, что не только Зухру, — вздохнул Гуров. — С одной Зухры много ли возьмешь? Тут, понимаешь ли, должен быть масштаб. Чем больше таких, как Зухра, тем, соответственно, больше денег. И коль уж уломали каким-то образом Зухру, то точно таким же образом уломали и всех прочих.

— Знать бы еще, как именно уломали, совсем было бы хорошо, — сказал Крячко.

— Ну это не такой и секрет, — сказал Гуров. — Припоминаю, кое-что на эту тему я читал. Или, может, от кого-то слышал… Способов здесь немало. Например, гипноз. Чем не способ? Бывают такие люди, у которых под гипнозом можно вытащить все что угодно, а не только деньги.

— Знаю такое дело, — усмехнулся Крячко. — Сталкивались мы когда-то с одним милым гипнотизером. Даже, кажется, с целой шайкой гипнотизеров. Припоминаешь?

— Помню, как же. Много денег эта шайка стрясла с легкомысленных граждан! Ну и вот… Гипноз — чем не способ? А ведь есть еще и другие. Скажем, запугивание. Тонкое, умелое, коварное… Допустим, если какому-нибудь человечку внушить мысль, что ему будет очень плохо, если он не будет слушать своего вождя, то с этим человечком можно делать все, что только захочешь. Воду на нем возить. И человечек при этом будет счастлив, что на нем возят воду!

— Ну да, — после молчания произнес Крячко. — Это называется — подобрать к объекту психологический ключик.

— Что-то в этом роде, — согласился Гуров. — Подобрать ключик, повести за собой, пообещать светлое будущее вплоть до Царствия Небесного… На такие манипуляции, насколько мне известно, чаще всего поддаются женщины. Конечно, если в конкретной женской душе есть какие-нибудь твердые убеждения, то тогда, пожалуй, с такой дамой ничего и не поделаешь. Ну или хотя бы если в женской голове присутствует разум. А если нет ни того ни другого? Вот тут-то и беда…

Сыщики помолчали. Разговор происходил в отведенном им номере. В окна смотрела вечерняя тьма. Это была непривычная тьма, совсем не такая, как в большом городе, и оттого она казалась таинственной и отчасти даже сказочной. В такую тьму невольно хотелось всматриваться и вслушиваться, ждать от нее чего-то доброго и неожиданного — как всматриваются, вслушиваются и ждут в детстве.

— Да… — сказал задумчиво Крячко. — Ты себе как хочешь, а я так непременно побываю здесь еще раз. Не сыщиком, а совсем в другом качестве.

— Побываем вместе, — улыбнулся Гуров.

Они опять замолчали. Молчание нарушил Крячко.

— И все-таки я не понимаю, — сказал он. — Допустим, ты прав. Допустим, несчастная Зухра и впрямь вляпалась в какую-нибудь секту. Но для чего ее убивать? Для чего убивать человека, который приносит тебе деньги? Как-то, понимаешь, нелогично получается…

— Ты считаешь, что Зухру убил кто-то из сектантов? — спросил Гуров.

— А ты что же, до сих пор считаешь иначе?

— Нет, не считаю.

— Тогда для чего задавать ненужные вопросы? Тем более что на эту тему уже говорено и переговорено. Вот даже упрямого Степанищева мы в этом убедили. Итак, повторяю: для чего было убивать Зухру? Какой в этом, так сказать, высший смысл?

— Ну, смысл-то есть, — сказал Гуров. — Как же без смысла? Допустим, ее убили, чтобы тем самым скрыть какое-то другое преступление. Между прочим, классический вариант! Сколько раз мы с тобой сталкивались с таким вариантом! Сосчитать невозможно! Так почему же такому варианту не быть и здесь?