Преступная связь - Марина Серова Страница 53

На стене напротив кровати висел плоский телевизор, который, похоже, использовался для совместных вечеров с фильмами. В спальне также была небольшая зона для работы: стол, на котором стоял ноутбук, и стул.

Одна из стен спальни была занята встроенным шкафом-купе с зеркальными дверцами. Я раскрыла створки. Одно из отделений было заполнено постельными принадлежностями, а вторая половина шкафа – мужским гардеробом.

Я начала перебирать костюмы, рубашки, брюки.

Ничего, что зацепило бы мое внимание, в спальне Александра Скорострельникова я не обнаружила и перешла в комнату его супруги. Спальня Елизаветы выглядела более женственно и при этом роскошно. Двуспальная кровать, застеленная пушистым бежевым покрывалом. Рядом прикроватная тумбочка с лампой дизайнерской работы. У окна – столик-трюмо, заставленный всевозможной косметикой. Сбоку притулились фотографии супругов.

Осуществив поверхностный осмотр комнаты, я приступила к гардеробу Елизаветы.

А вот это интересно! На одной из полок с вещами Елизаветы я вдруг увидела упаковку мужского парфюма под названием «Эгоист». Я взяла оригинальный флакон в руки и понюхала. Хм… аромат довольно специфический, но впечатляющий: смесь табака, сандала и корицы. Необычно и смело. И аромат, судя по всему, очень стойкий, ведь он ощущается, даже если не открывать флакон, а просто нюхать. Это что же, им пользовался покойный Александр Скорострельников? Но тогда почему флакон находится в вещах Елизаветы, в ее комнате? Нужно будет спросить у горничной, пользовался ли Александр Скорострельников таким парфюмом.

Я положила флакон на полку, как он и лежал, потом закрыла створки шкафа, сняла перчатки и вышла из спальни.

Спустившись на первый этаж, я вошла на кухню. Альбина протирала стол.

— Скажите, Альбина, а Александр Тимофеевич пользовался одеколоном «Эгоист»? – спросила я, подойдя к ней.

— «Эгоист»? Да нет. Я первый раз слышу такое название.

— А какой у них аромат? – уточнила Альбина.

— Такой брутальный, истинно мужской, с табаком, сандалом и корицей, – ответила я

— Ну нет. Он вообще-то предпочитал вроде как цитрусовый парфюм, – ответила горничная.

— Ладно. Ну, мы уже можем идти составлять фотопортрет этого незнакомца? – спросила я.

— Да, пойдемте, Татьяна Александровна, – кивнула Альбина.

— А где находится ваше отделение полиции? – спросила я, когда мы сели в машину.

Горничная назвала адрес. Я завела мотор, и мы поехали по маршруту, проложенному навигатором.

Отделение полиции Вознесенска находилось в двухэтажном старом здании. Оно уже очень давно требовало ремонта. Грязно-серые стены с облупившейся штукатуркой создавали впечатление заброшенности. Мы с Альбиной вошли внутрь, и я сразу же почувствовала угнетающую атмосферу, которую демонстрировали низкие потолки и тусклый свет неоновых ламп, отбрасывающих зеленые тени на дешевое линолеумное покрытие пола.

Воздух был тяжелым и густым от старых запахов и сигаретного дыма, который, казалось, въелся здесь в каждую щель. Все здесь выглядело как привет из прошлого века, от старых деревянных стульев, раздолбанных и скрипящих, до облупившихся дверных ручек. На стенах ожидаемо висели плакаты с информацией о безопасности и правилах поведении в общественных местах, а также неизменная рубрика «Их разыскивает полиция».