Грибная неделя - Анна Дашевская Страница 6

Можно было не сомневаться, остался Алексей. Скрежетнули по полу ножки отодвигаемого кресла, народ потянулся к двери в бильярдную. Мужской голос пробурчал у меня за спиной:

— Лёшке больше всех надо, что ли? То нами командовал, теперь остался полицейским помогать…

— Хочешь вместо него? – этот женский смех я узнала, одна из бухгалтеров, Лена.

— Нет уж, спасибо! – открестился мужчина.

На пороге бильярдной я оглянулась: Алексей сидел в кресле с блокнотом и писал. Участковый снял с трупа наброшенный мною плед, стоял, рассматривал тело, нижнюю ступеньку лестницы. Наклонился над этой ступенькой, разглядывая на ней что-то, видимое только ему. Распрямился, поднял взгляд и посмотрел на меня.

В этот момент меня подтолкнули вперёд, и Тамара сказала недовольно:

— Катька, чего застыла?

Сев в кресло, я откинулась на спинку и закрыла глаза. Тамара шумно приземлилась рядом, поёрзала, потом спросила:

— А ты шары покатать не хочешь?

— Не умею…

— Ой, да ничего сложного нет в бильярде! Со мной отчим играл, так я чемпионов городского клуба выбивала!

— Том, голова болит, прямо разламывается… – жалобно протянула я. – Я посижу с закрытыми глазами, может, получше станет…

— Таблетку дать?

— Попозже. Вдруг само пройдёт?

— Ну, как хочешь… – протянула она разочарованно и ушла.

Я же попыталась отпустить сознание, растечься им, дотянуться до лестницы, холла, входной двери и услышать, что там происходит.

Да, я хотела подслушать, и единственное, о чём жалела, так это о невозможности ещё и подсмотреть.

И нет, мне ни чуточки не было стыдно!

Вот хлопнула входная дверь, раздались мужские голоса.

— О, Карелов! – хохотнул неприятный тенорок. – Ты что, из отпуска вышел уже?

— Сам не видишь? – в голосе участкового чувствуется досада. – Сегодня по утрянке начальство позвонило, мол, а вдруг тут убийство? Езжай, мол, Валентин Осипович, некому больше поручить, ты участок знаешь, как свои пять пальцев. А что тут знать-то? Лес да зайцы, вот только эта заимка и есть на одиннадцать квадратных километров.

— И что думаешь? Убийство? Или всё-таки обойдётся? – спросил его собеседник уже серьёзно.

— Вон, сейчас Николай Григорьевич посмотрит и скажет нам, будем мы все тут землю рыть или как…

— А от Следственного кто сегодня? – поинтересовался хриплый немолодой голос.

— Поволяев вроде должен быть, – откликнулся тенорок.

— Ну, этот не опаздывает обычно. Давайте я пока погляжу, что да как, а потом уже протокол будем писать. Толик, убери эту тряпку! Та-ак…

Они ещё какое-то время перебрасывались ленивыми фразами, я уже хотела бросить своё неблаговидное занятие, но тут снова хлопнула дверь. Новый голос вмешался в разговор, и всё зазвучало как-то по-другому, всерьёз.

— Что скажешь, Николай Григорьевич? – спросил этот новый голос. – Время смерти хоть приблизительно знаем?

— Очень приблизительно – от восьми до двенадцати часов назад, – отвечал строго невидимый мне Николай Григорьевич.

— То есть, между двадцатью двумя часами вчера и двумя ночи сегодня, так?

— Очень, очень приблизительно.

— И причины?

— Ну Дмитрий Михалыч, побойся бога! Какие тебе причины сейчас, я четверть часа назад труп увидел. Вот вскрытие сделаем, установим. Наверное.

Ага, судя по разговору, этот самый Николай Григорьевич – патологоанатом. Или он называется судмедэксперт? Или это одно и то же?