Дневник Берии - Алан Эмлин Уильямс Страница 6

Репутацию он заработал не менее полудюжиной книг, из них ни одна не обладала ни малейшим литературным достоинством, но их мировые продажи превысили десять миллионов экземпляров. Он умело поддерживал авторов, становясь не только их редактором, но и агентом, менеджером и посредником в любых делах: уговаривал, подкупал, заманивал в ловушку сложными перекрестными сделками, вариантами экранизации, аморальными адвокатами, абсолютно законными схемами уклонения от уплаты иностранных налогов, пока не добивался полной зависимости от себя. А переходя из издательства в издательство, забирал всех своих авторов с собой и всякий раз повышал ставки.

Он был оптимистом. Он обладал непоколебимой сам-уверенностью удачливого азартного игрока. И вот ему выпал крупный банк: куш, сорвав который он мгновенно прославится. Только сперва ему необходимо убедить Уитмора вложить деньги – три миллиона долларов – в один проект. И времени оставалось в обрез.

Уитмор отпил глоток молока. Заговорив, он тщательно подбирал слова, словно врач, ставящий диагноз.

— Сай, я еще не дочитал, осталась примерно треть. Но пока мне не очень понравилось. Половина всего этого – дешевая, отвратительная, сенсационная порнография, вроде той, что мог бы сфабриковать любой мелкий торговец непристойностью с Сорок второй улицы.

Мискин пригубил мартини. Своего работодателя он знал достаточно хорошо, чтобы его не торопить. Уитмор привык к пятипроцентной прибыли, к низкой доходности при большом обороте и был не из тех, кто ради небольшого прироста прибыли переступит через свои баптистские принципы. Как вице-президент «Атлантик нэшнл энд дженерал консолидейтед», он обязан вести дела не только успешно, но в соответствии с принципами здоровой американской культуры.

Мискин подождал, пока официант примет у них заказ, сам он взял простой стейк очень сырой прожарки, а Уитмор – свой обычный кусок вареной рыбы. Когда они снова остались одни, он наклонился вперед и вкрадчивым и доверительным тоном сочувствующего любовника разделил озабоченность старшего коллеги:

— Полностью с вами согласен, Чарльз. Чистейшая похабщина. И именно поэтому мы должны это опубликовать.

Уитмор выжидательно посмотрел на него через стол.

— Опубликуйте это, – продолжил Мискин, – именно потому, что это чистейшаяпохабщина, которую пишут юнцы из грязных переулков, только в данном случае это не они. Потому что этот наш похабник чуть менее двадцати лет назад был вторым по могуществу человеком в мире и, вероятно, одним из самых отъявленных злодеев в истории.

В тусклом свете Уитмор казался бесформенным камнем, лежащим в глубокой воде.

— Всегда приходится принимать во внимание вероятность того, что это мистификация, – наконец произнес он. – Мне не хотелось бы, чтобы у нас появился новый Клиффорд Ирвинг.

— Мы провели тщательную проверку. Вы видели меморандум профессора Круля из Гарвардского центра международных отношений? Он считает, что это подлинник.

— Он готов поставить на это три миллиона долларов? – спросил Уитмор с кислой улыбкой.

— Он лучший в своей области, Чарльз. И мы также попросили лингвиста проверить оригинал, и он ничего не нашел, никаких ошибок. Как и ребята из судебной экспертизы. Бумаге минимум лет пятнадцать – двадцать, точнее они сказать не могут, и они даже проверили марку пишущей машинки. Она довоенная. Что до машинописи, то они могут с уверенностью сказать лишь одно: печать сильно выцвела. Поверьте, это подлинник!