Очень плохие вдовы - Сью Хинсенбергс Страница 62

Еще до того, как собрала чемодан, Бренда решила взять домой кастрированную дворняжку и Гектора. Процесс иммиграции означал для Гектора целую викторину с вопросами о своей второй половине под названием «подлинность отношений». И Бренда вовсе не собиралась упустить свое «долго и счастливо» из-за того, что Гектор запутается в таких деталях, как ее день рождения, любимая еда, когда у нее в последний раз были месячные или в вопросах о ее семейном древе. Бренда подготовила карточки с вопросами и ответами. Так что посреди ночи Гектор вздрагивал, когда она легонько пихала его в ребра.

— Гек-торо, – говорила она. Бренда всегда его так называла. Потому что бык по-испански – «торо», и это было одним из первых ее слов на испанском.

— Гекторо?

— Si?[13]

— Девичья фамилия моей матери? Ее фамилия до замужества.

— Эм-м-м… – Ему приходилось стряхивать остатки сна и просеивать в памяти все те странные данные, которыми его забрасывала Бренда, и наконец он находил ответ. – Люсифора.

— Правильно. Сколько у меня родни?

— Родни? Не знаю это слово.

— Сестры и братья.

— А-а… У тебя три сестры. Ты, Сюзанна, Лори, Шэрон. С разницей в два года. Ты самая младшая. И самая хорошенькая. Все, теперь можно спать?

— Еще один вопрос. Моя больная мозоль?

— Мозоль – еще одно слово, которое я не знаю.

— Это то, что меня раздражает или что я ненавижу больше всего.

— О, это легко. Когда кто-то доедает остатки твоей еды навынос. Никогда и ни за что не съедай то, что не доела Бренда. Это только ее еда. Разве что сама тебе ее отдаст.

Она прижалась к нему, и Гектор почувствовал, как ее улыбка согревает его изнутри, и знал, что из всех женщин, что были на пляже в тот день, он выбрал лучшую. Тогда-то и началась их совместная жизнь.

Жизнь без секретов.

* * *

В заднюю дверь парикмахерской тихо постучали. Гектор с Брендой переглянулись, и Гектор поднялся посмотреть в глазок. Он кивнул Бренде, закрыл дверь кабинета, отпер засов и впустил Пэм. На парковке маячил минивэн с Нэнси на заднем и Шализой на переднем сиденье. Они ему помахали – он в ответ кивнул и закрыл дверь. И вот Гектор и Пэм стояли в узком коридоре парикмахерской.

— Отличная кепка, – сказал он.

Пэм дотронулась до козырька бейсболки, которую позаимствовала у Хэнка, и сдвинула на макушку солнечные очки.

— Не хотела, чтобы меня узнали.

Гектор много раз видел эту кепку на Хэнке. Стоит ли ему сообщить Пэм, что сзади вышита их фамилия – Монтгомери? Бренде это точно понравилось бы.

Пэм протянула ему конверт.

— Вот, пятьдесят тысяч долларов. – Слова словно вылетали из нее. – И мы не хотим знать никаких подробностей. О том, как вы все сделаете. Мы лишь хотим удостовериться, что это случится в воскресенье. Запомнили? В воскресенье.

Гектор давно усвоил, что чем меньше говоришь в подобного рода беседах, тем лучше.

— И… мы не хотим, чтобы они страдали. – Она дотронулась до предплечья Гектора и тут же отдернула руку. – Пусть все произойдет быстро. Но помните, нам нужны тела.

Гектор прикрыл глаза и легонько кивнул в знак согласия.

— Что ж, хорошо; думаю, мы договорились.

Он поспешил открыть ей дверь и придерживал ее, пока Пэм выходила. Он уже снова закрывал ее, когда Пэм обернулась. Гектор помедлил.

Пэм сняла солнечные очки с макушки.

— Все не всегда было так… Раньше было хорошо. Очень хорошо. У всех нас. А потом, несколько лет назад, все стало… нехорошо.