Метод чекиста - Валерий Шарапов Страница 70

Глава 29

Мало. Слишком мало удалось нам узнать о Казимире Фадеевиче Верхнеглавском. Родители его давно сгинули где-то в Казахстане. Оставшаяся родня разбрелась по всей стране. Направлены поручения по их поиску, а также по проведению соответствующих мероприятий — нацистский преступник вполне может поддерживать с ними какие-либо контакты.

Не удалось найти ни единой его фотографии. Оно и неудивительно — после немецкой оккупации в Белоруссии мало что осталось. Гораздо более странно, что и в военных архивах ничего не было.

При общении с его довоенными знакомыми удалось составить что-то вроде фоторобота, но за давностью лет ценность его приближалась к нулю. Тут по фотороботу, который вчера составлен, черта с два кого узнаешь. Да еще особых примет нет — уши, нос на месте и даже не сломаны, шрамов, родимых пятен на лысине не присутствует. Человек и человек. Таких миллионы. Прекрасное качество для шпиона — увидел такого и забыл.

И как его искать теперь? Вроде и дело сдвинулось. Личность фигуранта установлена. С другой стороны, как сдвинулось, так опять в тупик и уперлось.

Но известия подоспели с другой стороны, откуда уже и не ждали. Меня попросил зайти майор Артеменко из отдела по розыску нацистских преступников. Пообещал порадовать новостями. И вот теперь я сижу и вычитываю материалы по бандитизму, процветающему в Грузии.

Я внимательно прочитал справку по серии нападений на органы власти, инкассаторов.

Оперативная обстановка в Грузии за последние годы, конечно, ни в какое сравнение с той же Западной Украиной не шла. Массового вооруженного сопротивления советской власти не было, хотя кажется, ну что за горец без ружья и кинжала? Однако традиции абречества, кровной мести и националистических обид портили благостную картину. На Северном Кавказе и в Закавказье недобитые после великого переселения чеченские и ингушские банды исправно нападали на госучреждения, отделы милиции, грабили, кого могли. Были свои абреки, хотя в куда меньших количествах, и в Грузии. Набор все тот же — налеты, грабежи, призывы сплотиться против «русских оккупантов».

Никогда плотно не сталкивался с этим регионом, и слава богу. Там сам черт ногу сломит. Лоскутное одеяло из народов, народностей, дележка пахотной земли, которой вечно не хватает на всех, старые кровные обиды.

Майор, выслушав это мое соображение, кивнул:

— Я там пять лет прожил. Ну да, сложновато все. Вороватые кахетинцы, хитрые мингрелы, диковатые абхазы, воинственные сваны — кого еще забыли? Ну несколько десятков народов и народностей — это точно.

— Такие они и есть, как ты сказал? Диковатые, хитрые и вороватые?

— Кто как. Хотя нет дыма без огня, — улыбнулся майор. — Разобраться в этой чехарде и понять, кто есть кто, — это надо там с детства жить, да и то не факт, что получится.

— Никакого желания у меня нет разбираться. Как это к нашему делу относится?

— Лука Чакветадзе, — вытащил из папки фотографию Артеменко. — С сорок шестого года абрекствует в горах в южной и западной частях Грузии. Кличут его Снежным Барсом, ну или просто Барс. Набор подвигов для абрека стандартный — разбой и стрельба в кого попало. Явно выраженная антисоветская направленность — боец за свободную Грузию, за ту самую, какой она при царице Тамаре была в двенадцатом веке.