Метод чекиста - Валерий Шарапов Страница 71

— О как!

— То, чем занимался до войны, нам в общем-то известно. Из кулацкой семейки. Жил в горах. В конце тридцатых семья даже вступила в колхоз, чтобы не нарываться на неприятности. Призвали его в армию в 1940 году. Служил пулеметчиком в стрелковых частях. С началом войны следы теряются. Возникает уже в сорок шестом. Со своей политической программой — долой СССР. Со своей шайкой. И в маске народного заступника.

— Но тебя по роду службы больше интересуют его достижения во время войны.

— Именно. Он пропал в сорок первом без вести. Были отрывочные сведения, что работал на немцев. Но в доставшихся нам списках нацистских пособников не фигурировал, как мы их ни копали. Но зато нашли некоего Чивадзаде. Похоже?

— Отдаленно, — усмехнулся я. — Обычно немцы точны в документообороте.

— Да кто как. Переврать фамилию дикаря — ну и плевать. В одном месте не так записали, а дальше прижилось. Но мы сейчас уверены, что Чакветадзе и Чивадзаде одно лицо. Точнее, предательское рыло.

— И чем это рыло известно?

— Перешел на сторону врага сразу же. В первом бою добровольно сдался в плен. Прислуживал немцам сначала в качестве лагерного агента. Потом активно участвовал в организации грузинского легиона вермахта.

— Хорош!

— Еще не все. Через некоторое время он оказывается уже на офицерской должности во вспомогательной полиции. И где, как ты полагаешь?

— В «Стальных когтях».

— Именно!

— Интересно, свой кастет он тоже хранит, как и наш клиент?

— Не удивлюсь. Это их фетиш.

— И как такую мразоту не могут поймать уже почти шесть лет?

— Это для нас он мразота. А для горцев — абрек. Защитник. Герой. Покрывают его хорошо. Трижды в пух и прах его шайку разбивали. А он из всех засад целым выходил. Или просто в эти засады не попадал… В отличие от его людей.

— Уже странно.

— В общем, не раз он оставался один и сколачивал обновленную банду. Где-то добывал и оружие, и деньги.

— Понятно где. Турция рядом. Страна НАТО.

— Оттуда деньги наверняка приходят. Но он и сам не дурак заработать. Тут и налеты на кассы. И жулики ему местные помогают, кто социалистическое добро своим считает.

— А еще угнанные в Москве машины продает, — забросил я наживку.

— Верно, — не стал увиливать мой собеседник.

— Это кто-то его хорошо прикрывает. В высоких должностях. И дела вместе делают, — огласил я напрашивающийся вывод.

— Точно в цель попал… И мы недавно установили, кто именно тот покровитель.

На стол легла еще одна фотография. Красивое тонкое лицо, грузинское, взгляд наглый, легкомысленные усы. И на плечах погоны капитана милиции.

— Кто такой? — спросил я.

— Мамука Болквадзе — начальник районного отдела милиции. И представь, это та самая территория, где и обитает, по агентурной информации, Барс. И Мамука тот самый герой, который отважно уничтожал бандитов абрека. Даже медаль получил. И при этом никак не мог взять его самого.

— На чем они сошлись?

— Да на чем и все на Кавказе. Родственники.

— Родственник абрека главный милиционер района?

— Да там все родственники. Кого ни копни — один прокурор, другой абрек. Это Кавказ. Родня дороже государства. Он прежде всего родич, а уж потом бандит. Там наши мерки непримениимы. До сих пор царят отсталые родоплеменные традиции. Тянем их в коммунизм, тянем, а им и в родоплеменном строе хорошо.