Игра и грани - Марина Серова Страница 70

— Иногда именно мелкие детали, которые кажутся незначительными, помогают сложить общую картину.

Ирина вздохнула, ее взгляд стал более внимательным, сосредоточенным.

— Она была… очень тихой. Милой, но всегда какой-то печальной. Последние годы… ну, вы знаете, работа, рутина.

Я молча кивнула, сохраняя открытую, принимающую позу. В воздухе повисла та напряженная тишина, которая возникает, когда человек колеблется на пороге откровенности. Я чувствовала, что Ирина хочет рассказать больше, что слова уже готовы сорваться с ее губ, но ее сдерживает внутренняя осторожность. Чтобы мягко подтолкнуть ее, я наклонилась чуть ближе через стол и произнесла тише, почти доверительно:

— Понимаю. Иногда в такой рутине особенно заметно, когда в жизни человека появляется что-то… яркое. Что-то, что меняет его. Вы сказали: была печальной. А потом что-то изменилось?

Мой голос звучал спокойно и безоценочно, приглашая к диалогу, а не к допросу. Я видела, как напряжение в плечах Ирины начало ослабевать. Она почувствовала, что ее не осудят за сплетни, а выслушают как важного свидетеля.

Ирина вздохнула еще раз, но на этот раз это был не нервный, а более мягкий, задумчивый вздох. Ее пальцы разжали ручку, которую она до этого сжимала.

— А последний год она просто расцвела, — наконец выдохнула она, и в ее глазах появилась теплая, хоть и грустная улыбка. — Прямо на глазах. Похорошела, начала краситься, делать прическу… Появился какой-то внутренний свет. Мы все заметили. Девчонки в курилке шептались, что она, наверное, влюбилась.

— У нее появился кто-то? — уточнила я.

— Ну… — Ирина снова оглянулась и понизила голос почти до шепота. — Ее иногда забирали с работы. На машине. Не каждый день, но регулярно. Пару раз я видела, как она садилась в темный внедорожник. Мужчину за рулем толком разглядеть не удавалось.

— Она никогда о нем не рассказывала?

Не упоминала имени?

— Нет, ни за что! Оля была скрытной. Но ходили сплетни… — Ирина замолчала, колеблясь.

— Пожалуйста, это может быть важно, — мягко настаивала я.

— Девчонки говорили, что ее новый возлюбленный… женат. Что она ни разу не пригласила подругу к себе домой, всегда они встречались где-то в городе. И она никогда не говорила о совместных планах, только о каких-то встречах. И… с телефоном не расставалась, ждала сообщений. Все как-то тайком.

Она умолкла и снова надела очки. Этот простой жест словно вернул ей ту профессиональную дистанцию, которую она на мгновение утратила. Стеклянные линзы скрыли выражение ее глаз, превратив их в два непроницаемых экрана.

— А сколько времени продлились эти отношения? — спросила я, стараясь не выдать растущего внутреннего нетерпения.

— Не очень долго. В какой-то момент все закончилось, не так давно. Резко закончилось. Как это обычно и бывает в отношениях с женатыми. Ольга очень тяжело это переживала, искала с ним контакта, но он просто исчез из ее жизни.

— Вы не знаете, кем он работал? Чем занимался? — продолжила я.

Ирина покачала головой, и ее пальцы снова потянулись к ручке на столе, начиная нервно ее вертеть.

— Нет. Оля была как крепость. Сияла изнутри, но никого не впускала за свои стены. Только… — она снова замялась, понизив голос до почти неслышного шепота, — только иногда у нее появлялись дорогие вещицы. Не бросающиеся в глаза, но… заметные. Новая кожаная сумочка, изящные часики, хорошие духи — чувствовались сразу, пахли дорого. Не каждый день, конечно, но… вы понимаете. На нашу зарплату такие не купишь.