Загадка тихого озера - Дарья Калинина Страница 72

— Ты так говоришь, будто бы во мне дело. Да мне, кроме тебя, и не нужен никто. Но тут другое дело, с Алевтиной сладится ли у Рудьки или нет, еще неизвестно. А тут женщина прямо пылает вся. Люблю, говорит, Рудольфа, больше жизни. Вот он пропал, а у меня сердце не на месте, ищу его всюду, жизни себе без него не могу представить. Чуешь, к чему я клоню?

— Ну, если такая любовь у них, тогда конечно. Грешно между влюбленными становиться. Только ведь Рудька ничего про ту женщину прежде нам не говорил.

— В том-то и дело, что не знает он, похоже, ничего. Таится от него красавица. Стесняется своего чувства. Мне вот открылась, да и то лишь потому, что в отчаянии находилась.

— И что? Ты ей адрес Альки дал?

— С тобой решил посоветоваться прежде.

— Молодец! Сделаем мы так. Сегодня у них все должно решиться. Если Рудольфу наша Алевтина не понравится, не сложится у них там, тогда уж мы ему глаза раскроем. А если все получится, то и пусть.

— Ну, как знаешь. По мне, так надо бы Рудьку осчастливить, не всякий раз у человека сразу две невесты получаются.

— Три, если с Изабеллой считать.

— Вот то-то и оно, то не было никого, а то сразу трое нарисовалось.

— Так в жизни всегда и бывает, то густо, то пусто. Но пусть лучше больше невест будет, глядишь, какую-нибудь одну да и выберет из них.

— И то правда, хватит ему уже в холостяках ходить. Не мальчик. Нам с тобой внучат повидать хочется. Хоть от племянников детишек бы увидеть. И все-таки как по мне, так блондиночка сегодняшняя мне больше всех по сердцу пришлась. А уж как она Рудьку любит! Какими словами мне свое чувство к нему описывала, я хоть и мужик, а прямо растрогался.

На том разговор и прервался. Супруги ушли в дом. Но Светлану их разговоры больше не интересовали. Что нужно, она уже узнала.

— Итак, Рудольф нынче обитает у некоей Алевтины. Та живет с маленьким сынишкой на «45-м километре». Замечательно! Как раз наша станция! Получается, что далеко нам Рудольфа искать не придется. Ну что? Я считаю, что это успех!

Несмотря на то что со своей миссией они справились, выглядел Давид по-прежнему хмуро. Со Светланой больше не разговаривал. Не шутил. И не пытался как-то развлечь ее. Светлана несколько раз спрашивала, в чем дело. И наконец Давид признался, в чем причина его дурного расположения духа.

— Так ты, оказывается, у нас в Рудольфа влюблена?

— Я?! Ничуть не бывало.

— Не ври мне! Я был в доме и все слышал, о чем вы на улице со стариком разговаривали! В Рудольфа ты влюбилась! Бегаешь за ним! И чем только тебе этот толстяк приглянулся? Чем я хуже? Пузо у меня не такое толстое? Так я отращу!

Светлана не выдержала и рассмеялась.

— Она еще и хохочет! — обиделся Давид. — Вскружила голову человеку, а сама смеется. Все вы, женщины, одинаковые. Вам лишь бы мужчину унизить. Хлебом вас не корми, дай поиздеваться над влюбленным в вас человеком!

Его обидчивость выглядела такой забавной, что Светлана не выдержала и снова прыснула со смеху.

— Смейся, смейся! Так я и знал, что так будет. Стоит влюбиться, и опять двадцать пять! Всякий раз одно и то же.

— И кто тут в кого влюблен? А?

— Уж точно не я!

Давид крепко обиделся. Он вцепился в руль и весь обратный путь хранил мрачное молчание. И, как заметила Светлана, теперь он ехал очень осторожно, не лихачил и соблюдал все правила дорожного движения. Вроде бы можно было радоваться, но отчего-то Светлану такое поведение ее спутника совсем не обрадовало. Похоже, Давид настолько разочаровался в Светлане, что даже не хотел больше поражать ее своей лихой джигитовкой.