Проклятие бронзовой лампы - Джон Диксон Карр Страница 76

— В таком случае где же сэр Генри?

Мастерс, всем видом демонстрируя, что не желает тратить время на споры, направился к двери. Положив руку на кольцо, он обернулся и объявил:

— Я могу многое объяснить, юноша. Многое, но не это. – И тут он взорвался: – Я по горло сыт происходящим, и это непреложный факт! Слыхали когда-нибудь о загонщиках, молодой человек? О тех, кто шумит по кустам, вспугивая дичь, чтобы та показалась охотникам? В нашей истории я играю такую же роль. Ну да, ну да, вот именно. Доброй ночи!

С гулким стуком захлопнулась дверь у него за спиной. Одри обвела холл пристальным взглядом. Посмотрела на резную каменную лестницу и два комплекта брони – один черный, другой золоченый – холодные, отстраненные и безжалостные на своих пьедесталах, и прошептала:

— Что же он имел в виду?

Кит пожал плечами. Одри подошла к камину, близ которого недавно стоял Мастерс. Хотя она держала себя в руках, Кит видел, что ее дыхание участилось. С самым непринужденным видом Одри достала из сумочки пудреницу, открыла ее и внимательно посмотрелась в зеркальце. Не отводя от него глаз и повернув голову так, чтобы повыгоднее выглядеть в освещении холла, она спросила:

— Кит, ты знаешь, что сегодня за ночь?

— Тридцатое апреля. А что?

— Сегодня Вальпургиева ночь, – сказала Одри, – и считается, что по земле бродят злые духи.

— Господи боже мой, женщина, и ты туда же?!

— Вот бы здесь был Сэнди, – продолжила Одри, все еще глядя в зеркальце. – У этого грязного пса, у этой чудовищной свиньи больше мозгов, чем у всех нас, вместе взятых! Держу пари на что угодно, он разгадал бы, что… что…

— Одри, послушай… – Кит помолчал. – Ты так сильно любишь Сэнди?

— Он тоже в меня влюблен, вот только… Для него я недостаточно богата. – Одри усмехнулась и защелкнула пудреницу. – Да-да, это истинная правда, и незачем ее отрицать. Разум Сэнди держит его чувства в ежовых рукавицах.

— Одри, это не мое дело, но… Разве тебе недостаточно больно?

— А тебе? – сверкнула глазами Одри. – Из-за Элен?

— Это другое! У Элен не было выбора, если… если…

— Если кто-то перерезал ей горло?

— Да, примерно это я и имел в виду.

— Только не пойми меня неправильно. – Взгляд черных глаз смягчился. – Я вот что хочу сказать. Разве ты не жалеешь, Кит?

— Жалею? О чем?

— О том, как все могло бы сложиться, – пояснила Одри. – Не жалеешь, что не признался. Что не сказал Элен о своих чувствах, когда еще была такая возможность. Ведь жалеешь, Кит?

— Да.

— Разве деньги Элен, разве все деньги мира имеют теперь хоть какое-то значение? Нет, Кит, не имеют. Сам знаешь, что не имеют. Это блошиный укус, ничто по сравнению с чем-то по-настоящему серьезным. Но ты вел себя как чопорный идиот. Отказывался признать, что любишь Элен. А теперь ее не стало.

— Хватит, черт возьми!

Пауза.

— Я… Прости меня, Кит.

— Ладно, забудем.

— Но хотелось бы, – Одри уронила пудреницу в сумочку, которую закрыла с громким щелчком, – хотелось бы как-то повлиять на Сэнди, чтобы он тоже это понял. Что денежный вопрос не настолько важен, как ему кажется. Сэнди по-настоящему любит меня, Кит, но он актер и страшный лжец. Он был влюблен в деньги Элен, а тем временем упивался чувством превосходства, выходя в люди с этими ужасными потаскушками, вроде… вроде…

— Вроде кого?