Черные перья - Ребекка Нетли Страница 78

— Эдвард?

Почему она не называет его по имени?

— Мистер Стоунхаус, – еле слышно говорит миссис Норт.

Какой же я была дурой. Как я могла быть такой дурой?

Я не могу оправиться. Слышно только, как дождь хлещет по стеклу и мечется ветер. Лицо у миссис Норт непроницаемо. Она ставит чашку на стол и пристально на меня смотрит.

— Вы никогда не ощущали, что внутри у него пустота?

Я вздрагиваю. Мне думалось, после трагедии он, как и я, не совладал со своими чувствами, чем и объяснялась бы некоторая его отчужденность. Но если это не так? Если я с самого начала все неверно истолковала? Если пустота – свидетельство того, что у него нет сердца? Мне надо разобраться.

— Он говорил, в тот день, когда умерла Эви, его не было в Гардбридже. Это так?

— Не могу вам лгать, миссис Стоунхаус. Он был здесь.

Лампы горят неровно, в комнате темнеет. У меня холодеет кровь.

Я встаю и в волнении начинаю ходить по комнате. Неужели я самым роковым образом ошиблась? Но Джейкоб! Нет, я не могу представить себе Эдварда способным на такое. Это уже слишком. Наступает облегчение, и внутри будто ослабляется натяжение скрипичных струн. Однако зачем лгать, что он был в отъезде?

— А Джейкоб? Даже если Эдвард дал волю гневу по отношению к Эви, не мог же он тронуть ребенка? Своего собственного сына? Такое невозможно себе представить.

Миссис Норт поднимает голову. Тени от струй дождя на окне текут по ее лицу, как слезы.

— А вы не знали? Мисс Стоунхаус вам не говорила?

— Не говорила что?

В расширившихся глазах миссис Норт ужас. После некоторого молчания она сдавленным голосом говорит:

— За день до их смерти мистер Стоунхаус узнал, что Джейкоб не его ребенок. Отцом был возлюбленный миссис Стоунхаус, отношения с которым она так и не порвала.

О господи. Теперь страх не просто усиливается, а вдруг взрывается. Я слышу конский топот, Эдвард подгоняет кучера: «Быстрее. Ты можешь ехать быстрее?» – и думает при этом обо мне, о моем ребенке, моей лжи, о том, что опять женился на женщине, которой не может верить.

— Миссис Стоунхаус? Вы неважно выглядите.

Меня словно ударили. Оконные рамы содрогаются от ветра, наседающего на стены дома. Ливень барабанит по черепице. Я должна спросить. Должна, хоть и холодею при одной мысли о кошмаре, которого могу не выдержать.

— Вы верите, что она покончила с собой?

Вопрос задан. Взять его обратно нельзя.

Миссис Норт закрывает лицо руками, а когда поднимает голову, глаза у нее влажные от слез. Она качает головой и шепчет:

— Нет, не верю.

Я не могу здесь оставаться. Теперь это очевидно. Мне надо уходить, во что бы то ни стало.

Миссис Норт подходит и обнимает меня.

— Простите меня, но я должна была вам сказать. Что вы собираетесь делать?

Я в отчаянии стискиваю руки, из-за паники не могу думать, мысли разлетаются, как пушинки одуванчиков, но одно понятно: оставаться нельзя.

— Мне нужно уходить. – И я с содроганием смотрю на ливень за окном.

— О, миссис Стоунхаус, – с явным состраданием говорит миссис Норт.

— Однако как же я пойду в такую погоду? Скоро ночь.

Миссис Норт в раздумье.

— От главной дороги, возле верстового столба в пустошь отходит тропинка, – говорит она наконец. – Правда, я не была там много лет. Она ведет к холму, прямо за ним ферма. На ней живут хорошие люди. Думаю, они не откажут в ночлеге и помогут собраться в дальнейший путь.