Девушка для услуг - Сидони Боннек Страница 8

— Вы знаете такую газету? Это лондонская ежедневная газета, публикующая новости. Хотя вы наверняка о ней слышали, – добавляет он, – ведь вы же будущая известная журналистка!

Вот она – непринужденность богатеев! Деньги облегчают им общение и позволяют снизойти до самых простых людей. Увы, я даже не представляю, что такого интересного могла бы ему рассказать, а потому сижу и слушаю.

Чувствую под своими ладонями белую лайковую кожу сиденья. До сих пор я ездила только на родительской развалюхе, купленной по случаю. И, сидя сзади, неизменно чувствовала под пальцами грубую серую вельветовую обивку. Эта дерюга вызывала желание сбежать куда подальше от нашей убогой жизни и одновременно безжалостно напоминала о том, что я была и буду здесь всегда, что именно таков мой удел и потребуется немалая храбрость, чтобы вырваться отсюда.

Вдоль шоссе, в просветах между раскидистыми деревьями, я замечаю виллы и пытаюсь разглядеть получше силуэты людей, уловить какое-то движение. Но все скрывает густая растительность. Предвижу, что дом «моей» семьи скрывается за такой же роскошной завесой. Рассмотреть ничего нельзя, можно только догадываться. В общем, самое оно, чтобы наслаждаться покоем и тихо завидовать.

Отец семейства сбавляет скорость, поворачивает направо. Добро пожаловать в «Хидден-Гроув»! Перед нами возникает красная кирпичная стена высотой в несколько метров. Это похоже на крепость – в жизни такого не видела. Огромные черные створки решетчатых ворот раздвигаются медленно, словно хвалясь своей монументальностью. И притом совершенно беззвучно. Я даже не понимаю, каким образом они открылись. За воротами вижу пять строений; это особняки, тоже кирпичные, – они расположены вокруг центральной площадки, засаженной высокими тонкими деревцами. Прежде всего меня поражают машины: по две перед каждым домом – двухместный автомобиль-купе и джип. Здесь все безупречно и так красиво, что чудится, будто я попала в рай, да еще и надежно защищенный от внешнего мира.

На пороге одного из домов стоит женщина лет тридцати, очень элегантная, с густыми, темными, слегка вьющимися волосами. Вот именно такой я всегда представляла себе богатую, уверенную в себе даму – непременно с пышной, лоснящейся шевелюрой. За ней появляется мальчик, опирающийся на костыль. Я узнаю их старшего сына Льюиса, ему десять лет. Правда, на фото он был без костыля. Он держит за руку младшего брата – двухлетнего Саймона; у малыша заплетаются ножки – видно, только недавно начал ходить. Дети, как и их родители, темноволосые красавцы, одетые безупречно, в тщательно отглаженные джинсы и рубашки. Они приветливо машут ручками, и их губы шевелятся, произнося слова, которых я не слышу и не понимаю. Я еще не вышла из машины, и пока эта новая жизнь для меня – что немой фильм.

Внезапно мои пальцы судорожно вцепляются в белую кожу переднего сиденья; передо мной вихрем проносятся образы последних месяцев, а душевный подъем и радость сменяются паникой и головокружением. И еще страхом оказаться не на высоте, который, впрочем, тут же сменяется злостью на себя. Выпрямившись, я улыбаюсь и принимаю гордый вид: я уже забыла свой гнев и свою бедность. Стала совершенно новым существом.

Начинаю жизнь с нуля.

Отец семейства выходит из машины, огибает ее и наклоняется, чтобы открыть дверцу с моей стороны – шикарная услуга! Мой страх мигом улегся. Я вхожу в свое новое существование, и его звуковое оформление звучит радостно: «Good evening! Welcome! Hello!»[11] Низкий, спокойный голос матери семейства сливается с приветливыми, высокими голосами детей. Мы смотрим друг на друга, улыбаемся, киваем – чуточку смущенно, с беспричинным смехом. Я представляюсь: