Черные перья - Ребекка Нетли Страница 8

— Бывало, – признаюсь я.

— А родные – ведь твои родители живы – не навещали тебя?

— Нет. – Я прикрываю ладонью щеку, к которой вдруг резко прилила кровь.

— Даже мать?

— Она не может отлучаться. У нас всего одна служанка и еще одна приходящая. Всегда много дел.

Но причина в другом, я знаю. Она могла бы на денек приехать с детьми. Вспоминаю наше прощание: мать поскорее отвернулась, и сердце мое болезненно сжалось.

— Уверена, она бы приехала, если бы могла. – Но нотка жалости выдает, что Айрис догадалась. – У вас большая семья? Наверно, трудно будет жить в разлуке. Эдвард говорил, у тебя много братьев и сестер.

— Не так уж и много. Нас пятеро. У меня две сестры и двое братьев.

— Они приедут к тебе?

— Хочу надеяться. Альберту, младшему, как он сообщил напоследок, не терпится посмотреть, где я теперь живу. Ему пять, а Лиззи недавно исполнилось девять. Скорее всего, они приедут, как только выдастся возможность. На этой неделе напишу матери.

— Надеюсь, Эдвард сказал тебе, как я рада, что у меня теперь новая сестра. – Айрис немного робеет.

— Я тоже. Мои братья и сестры намного младше, никого из них я не могла назвать настоящим другом.

— Вот, моя дорогая, – миссис Норт кладет руку на локоть Айрис, – я же говорила тебе, что миссис Стоунхаус будет счастлива поселиться с тобой под одной крышей. Мисс Стоунхаус опасалась, что у вас не найдется времени для, так сказать, сестры.

— Отнюдь, – уверяю я. – И хочу поблагодарить тебя за то, как ты устроила детские и мою комнату.

— Тебе понравилось?

— Очень, – отвечаю я, и Айрис вспыхивает от радости.

— Джон – чудный ребенок. Мы с Южанкой ходили к нему сегодня утром, когда он проснулся. Мне хотелось еще раз посмотреть на цвет его глаз. Знаешь, кажется, он больше похож на брата, чем на тебя.

— Ах, дети так быстро меняются, – говорит миссис Норт. – Через неделю он будет похож на мать, а через две все поймут, что у него подбородок деда.

Айрис разливает кипяток и протягивает мне чашку. Мы пьем чай. Выражение ее лица становится серьезнее, и после некоторого молчания она спрашивает:

— Эдвард рассказывал тебе обо мне? Моих занятиях?

— Нет.

— По-моему, он не распространяется об этом за пределами Гардбриджа. – Айрис натужно смеется. – Многие сочли бы меня чудачкой или того хуже. Мало кто в этом разбирается.

— В чем?

Айрис садится повыше в кресле, однако в этой позе не столько гордость, сколько оборона.

— Я спирит, медиум.

Из всех странностей, которые я могла бы вообразить, эта не пришла бы мне в голову, даже если бы я ломала ее сто лет.

— Я тебя шокировала, – говорит Айрис.

— Нет. То есть да, в том смысле, что обладаешь такой удивительной способностью.

— Способностью, которая многим совсем не нравится, особенно верующим.

Обе пристально смотрят на меня в ожидании ответа.

— Наверно, ты решила, что я буду косо смотреть на твои занятия, поскольку мой отец – проповедник, – говорю я.

Уж не потому ли Эдвард не хотел мне ничего рассказывать?

— Я много об этом думала. – Голос Айрис выдает ее нерешительность.

Миссис Норт энергично кивает.

— Тебе не стоило беспокоиться. Я не испытываю никаких нравственных мучений.

Чистая правда. Я не верю, что можно общаться с умершими, а отца, который диктовал бы мне, что я должна думать и чувствовать, здесь нет.