Игра вслепую - Лэй Цзюнь Страница 8

— Матушка Чжан…

— Да?

— Лэлэ плачет.

— Что?

— Лэлэ опять хнычет.

— Не говори ерунды. Лэлэ с матушкой Хэ уже давно спят. А-Да тоже должен хорошенько поспать.

— Я слышу, как Лэлэ плачет.

— Должно быть, А-Да послышалось. Лэлэ спит в Восточном флигеле, от которого нас с тобой отделяет огромный двор. Даже если кто-то из детей и плачет, услышать это просто невозможно. Я вот ничего не слышу.

Так называемый Восточный флигель – это небольшая пристройка к церкви, в которой отец Мартин с некоторых пор устроил сиротский приют. Если выйти из боковой двери церкви, то, как и сказала матушка Чжан, попадешь в просторный двор и, миновав одиннадцать высоких деревьев, окажешься у ступеней Восточного флигеля. Я прохожу этот путь туда и обратно каждый день и, естественно, знаю его как свои пять пальцев. Впрочем, я, как и всегда, промолчал.

— Матушка Чжан, почему я не сплю в Восточном флигеле?

— Что?

— Все спят в Восточном флигеле, почему только я один должен спать здесь, в церкви?

— Это же прекрасно, – уходя от прямого ответа, сказала матушка Чжан, – вся комната в твоем распоряжении.

— Я не люблю быть один, я хочу спать вместе со всеми.

— Разве мы уже не обсуждали это? Ты сейчас болен, поэтому тебе нельзя спать вместе с остальными.

— Я совсем не болен, – недовольно возразил я. – Когда болеешь, должно быть больно, а у меня ничего не болит.

— Да?.. Это потому, что ты храбрый и хороший мальчик. Но раз уж заболел, то сперва нужно поправиться.

— А когда же я поправлюсь?

— Если будешь хорошо себя вести, каждый день рано ложиться и рано вставать – очень скоро поправишься.

— Тогда я смогу спать в Восточном флигеле?

— Конечно.

— А если другие дети заболеют, они тоже будут спать в церкви?

Матушка Чжан запнулась и не ответила на вопрос. Долетавший из Восточного флигеля плач стал громче; возможно, теперь и она его услышит? Но матушка Чжан не отреагировала, лишь молча сидела на краю кровати; ее большая ладонь продолжала гладить мой лоб.

— Матушка Чжан…

— Да?

— Что такое «красивая»?

— А?.. – рассеянно отозвалась матушка Чжан. Казалось, она не расслышала мой вопрос.

— Сяо Моли красивая? – переспросил я.

— Где ты это услышал?

— Сегодня утром матушка Хэ сказала.

— Матушка Хэ, говоришь?

— Да, она сказала, что Сяо Моли очень красивая.

— Вот как… – Матушка Чжан беспомощно вздохнула, и ладонь у меня на лбу замерла.

— Матушка Чжан, что значит «красивая»?

— Э-э… «Красивая» – это значит, что девочка выглядит… В общем, это говорят, чтобы похвалить девочку.

— Похвалить?

— Верно. Девочкам нравится, когда их хвалят, называя красивыми; ты должен это запомнить.

Выходит, когда сегодня утром матушка Хэ похвалила Сяо Моли, назвав ее красивой, та, кажется, и вправду очень обрадовалась.

— Можно хвалить только девочек, а мальчиков нельзя?

— Да, обычно это так. Подумай сам, если кто-то скажет: «Наш Толстый Папаша на кухне – писаный красавец», это будет… странно.

Это и правда звучало очень странно. Я не сдержался и рассмеялся.

— Ладно, ладно, не смейся, а быстренько засыпай… – пробормотала матушка Чжан, от души зевнув в конце.

Мне не хотелось сдаваться, но я покорно утих, зарывшись в одеяло и больше не шевелясь. Однако, как ни старался, никак не мог погрузиться в сон.

— Матушка Чжан…

— Да?

— Вы тоже красивая, – польстил я ей.