Элегия - Лу Цюча Страница 82

— В детстве вас все так звали, Гэ Линшу?

— Матушка звала меня «Сюаньсюань», честно говоря, не знаю, какие это иероглифы. Потом приемная мать дала мне имя «Шусюань».

— Шусюань – так могли бы звать «яшму из бедной семьи»[84], а Линшу – прекрасное имя для барышни из высшего света. Впрочем, оба имени вам очень идут.

— Все равно имя не такое величественное, как у моей сестрицы. Линъи[85] – по этому имени сразу узнаешь барышню из знатной семьи.

— Не смейся надо мной, Линшу, – сказала Гэ Линъи. – Какая из меня знатная барышня? Живу под чужой крышей по милости дяди.

— Не говори глупостей, Линъи, – сказал Гэ Тяньси, но даже не взглянул в сторону племянницы. – Ты – единственная дочь Тяньминя, а он – мой единственный брат. Ты от меня худого слова не слышала, и я и впредь буду о тебе заботиться.

— Конечно, дядя, вы всегда были ко мне добры, я вам очень благодарна. И я очень рада, что Шусюань… – я хотела сказать, сестрица Линшу – вернулась домой, правда… – Глотая слезы, Гэ Линъи замолчала на полуслове.

Я верила, что она говорила искренне. Но плакала ли она от радости или от чего-то другого – знала, конечно, лишь она одна.

В этот момент госпожа Ван резко встала, со спины подошла к Гэ Тяньси и тихо сказала:

— Госпожа Бай почти дописала статью, не хотите взглянуть на текст?

Похоже, так она решила помочь Гэ Линъи сгладить неловкую ситуацию.

— Нет необходимости, я же поручил это дело тебе, что там можно испортить? – Гэ Тяньси тоже поднялся с места, в его голосе явно слышалось недовольство, но лицо по-прежнему ничего не выражало. – Возраст сказывается, здоровье у меня уже не то. Вчера лег поздно, еще в обед выпил вина, мне нужно прилечь. А вы разговаривайте, не торопитесь.

Когда Гэ Тяньси ушел, госпожа Ван пересела на место рядом с Гэ Линъи. На не особо широкой фортепианной скамейке вдвоем им было тесно. Касаясь друг друга плечами, они напоминали закадычных подруг. Кэрол тоже подошла к нам и села на второй виндзорский стул, держа в руках листы со статьей и автоматическую ручку.

— Статья почти готова, не хватает только описания того, что произошло с барышней Гэ за эти дни… – Кэрол запнулась. – Но конечно, вы еще не оправились от пережитого, ведь вам только вчера удалось спастись, я понимаю, что вам не хочется вспоминать об этом.

— Не беспокойтесь за меня. – Она глубоко вздохнула, голос звучал ровно. – Похитители не обращались со мной дурно. Только они на моих глазах убили несколько человек, об этом, конечно, вспоминать страшно.

«Несколько человек», – сказала она, значит, как минимум троих, а может, и больше. Один из них – это, очевидно, Ван Ци, но кто остальные?

— Я начну с самого начала. Кинотеатр, который держал мой приемный отец, обанкротился, кредиторы каждый день обивали пороги. Он забрал меня с собой, и мы прятались в доме его любовницы. Потом он решил выдать меня замуж за какого-то военного из Нанкина, уж не знаю, что тот ему за меня наобещал. Я была в полном смятении, не желала, чтобы меня вот так продавали, и однажды вечером сбежала. Я ушла из дома почти без денег, бродила до заката куда глаза глядят и только потом вспомнила, что в моей комнате в общежитии осталась деревянная шкатулка, подарок родной матери. Внутри хранились украшения, и, заложив их в ломбард, можно было бы хоть немного выручить на первое время. Поэтому я пошла в школу. Когда я забрала шкатулку, было уже поздно, ломбард закрылся. Денег на гостиницу у меня не было, так что я нашла укромный уголок и заночевала на улице.