Элегия - Лу Цюча Страница 83

— Это было в воскресенье?

— Кажется, да, в воскресенье. На следующее утро я вернулась в ломбард и заложила шкатулку за пять юаней. В шкатулке хранился снимок – единственная семейная фотография с тех времен, когда матушка еще была жива, я ее сохранила и спрятала в сумку. Теперь деньги у меня были, но я все равно не понимала, что мне делать. К счастью, в часовой мастерской как раз напротив ломбарда подмастерьем работал один мой старый знакомый, и я пошла с ним поговорить.

— Почему же ты не попросила помощи у меня? – спросила Гэ Линъи.

— Не хотела докучать тебе своими неприятностями. Я же встречалась с твоей матерью, когда бывала у вас в гостях, – хотя теперь мне следует звать ее тетушкой – и помню, что она человек суровый. Я боялась, что, если ты будешь мне помогать, она рассердится на тебя.

Довод действительно убедительный, но не уверена, что Гэ Линъи готова была с ним смириться. Больше она ничего не говорила, низко опустила голову и долго смотрела в пол.

— Этот парень раньше был подмастерьем в кинотеатре моего приемного отца, но мы с ним познакомились задолго до этого.

— Вы ведь с ним вместе росли в приюте, что у подножья Минхэшань?

— Не сказать, что росла, я там прожила всего-то два года. Но он – да. В приюте монахини всем детям давали английские имена, его назвали «Джуд», поэтому все стали звать Ачжу.

— А китайское имя у него какое?

— Цю Шэньсин, это он сам придумал. Язык сломать можно, поэтому никто его никогда так не звал.

— Вы пошли к Ачжу просто поговорить, не попросить о помощи?

— Ачжу всего лишь подмастерье, он сам себя-то с трудом может обеспечить, как я могла рассчитывать, что он мне поможет? – сказала она. – Я пришла в мастерскую, рассказала ему, в какой ситуации оказалась, он сказал, что в мастерской сейчас много дел, и велел пойти подождать где-нибудь поблизости. Я так и сделала, наконец, уже после обеда, он пришел, сказал, что отпросился у хозяина, сейчас устроит меня, а потом вернется в мастерскую. Сказал, что сам он помочь не может, но старший брат Ланшэн наверняка что-нибудь придумает. Ланшэн тоже рос в нашем приюте, он старше нас на несколько лет, поэтому мы все его звали «старшим братом». Мы пошли к нему. И я, и Ачжу были уверены, что на него можно положиться, а он нас обманул.

— Его фамилия, случайно, не Ло?

— Да, Ло, Ло Ланшэн. Мы с Ачжу пришли в транспортную контору, где он работал. Как его смена закончилась, он отвел нас домой к одному своему другу, купил еды и вина. Его приятель тоже был там, сказал, жена уехала по делам к родителям, а у него есть еще жилье, поэтому эту комнату он может нам сдать на пару дней. Долго не думая, я согласилась, сразу полезла в сумку за деньгами и случайно выронила нашу семейную фотографию, Ланшэн и его друг ее заметили.

— Он звал приятеля Голубем?

— Да, верно. У него такой суровый, бандитский вид и шрам через весь лоб, не знаю, почему ему дали такое аристократичное прозвище.

Не зря говорят, что человека губят три беды: опиум, маджонг да проститутки. О вреде опиума барышня Гэ, конечно, знает не понаслышке; и наверняка видела, как играют в маджонг, даже если сама никогда не играла. Но о билетах «Белого голубя», которые рушат жизни не меньше опиума и азартных игр, она вряд ли слышала.

— Они узнали господина Гэ на снимке?