Тайна серебряного креста - Марина Серова Страница 82

Кирьянов стоял спиной ко мне, скрестив руки на груди, и внимательно смотрел в стекло. Его плечи были напряжены.

— Ну что, как наш царь и бог? – тихо спросила я, подходя.

Он обернулся. На его лице была гримаса холодной ярости.

— Сидит, как будто в своем кабинете. Ногу на ногу закинул, просил воду. Молчит как партизан. Ждет своего адвоката-тяжеловеса. Можем успеть надавить на него, пока адвокат не приехал, пробки в городе, это нам на руку. Этот орешек просто так не расколешь, – он мотнул головой в сторону Головина. – С ним нужен другой подход. Жесткий. С Ликой как?

Я коротко пересказала суть признания: подставной инвестор, шантаж провалом в Нижнем и обещание карьеры и больших денег сыграли свою роль, подмена лекарства по приказу, полное незнание о планах убийства, икона и документы, подброшенные Головиным, ее слежка за Алисой и абсолютный животный страх перед невидимым Серафимом, о котором она знала лишь по слухам.

Киря выслушал, не перебивая.

— Пешка. Полная. И прекрасно понимает, что ее сожгли. – Он бросил взгляд на мою сумку. – Записано?

— Весь допрос на диктофоне.

— Отлично. Этого уже хватит, чтобы начать давить на него. Но ему мало. Ему нужен будет полный разгром. – Он выпрямился. – Поехали вместе. Я буду давить на него, как на подчиненного. Ты бей по фактам. По тем, что вытянула из Сомовой. Без эмоций. Только холодный расчет.

Я кивнула. Его план был верным. Головин – манипулятор, он бы играл на эмоциях, искал слабину. Нам нельзя было ее показывать.

— А что по Серафиму? – спросила я, понизив голос.

Кирьянов мрачно усмехнулся:

— Ничего. Как в воду канул. Маску нашли, воду прочесывают. Но… – Он развел руками. – Если он профессионал, как я думаю, то уже далеко. Но его тень сыграет нам на руку. Головин его боится. Это видно даже отсюда.

Он взял со стола толстую папку – пустую, для вида, – и решительно двинулся к выходу из наблюдательной.

— Пора заканчивать этот спектакль. На этот раз – по нашему сценарию.

Я сделала глубокий вдох, выпрямила плечи. Сгорбленная поза, в которой я вышла от Лики, ушла. Тело наполнила стальная упругость. Я мысленно перебирала факты, вырванные у Сомовой, выстраивая их в безупречную логическую цепь. Алиби, сфабрикованное Головиным. Шантаж. Подмена лекарства. Икона. Документы. Его угрозы. Каждое слово Лики было еще одним гвоздем в крышку его гроба.

Там, за тонированным стеклом допросной, за этой дверью, сидел он, Артем Головин. Человек, который считал себя режиссером этой трагедии. Который играл людьми, как марионетками. Который принес в жертву Алису, сломал Лику и, возможно, был как-то связан с тем, чей знакомый голос прозвучал из-под маски Серафима.

Жалости не было. Не было и гнева – он был слишком горячей, слишком неконтролируемой эмоцией. Было только холодное, безжалостное спокойствие хищника, загоняющего добычу в угол. Я чувствовала, как тяжелый «макаров» в сумке отдает знакомой тяжестью в плече. Он не понадобится. Оружием здесь будут слова. Факты. Тот самый ужас, что я только что видела в глазах Лики, но теперь он будет в его глазах.

Мы вышли из кабинета. Киря жестом указал мне на дверь напротив. Его взгляд был красноречивее любых слов: «Твоя очередь. Веди». В его глазах я увидела не просто поддержку – там было полное слияние с моей уверенностью, почти зеркальное отражение моей собственной стальной решимости. Он был готов идти до конца.